Цена выбора. На распутье - Надежда Карпова
— И что ты намерена делать? — Ричард смотрел на неё со странным выражением на лице, с любопытством и опаской.
— Всё, что моей душе угодно, — улыбнулась она, успокаиваясь. Понимала, что нарывается, но отец впервые за много лет на неё смотрел так долго. И видел! И удовольствие от этого щекочущими пузырьками бурлило внутри, подзуживая продолжать его злить.
— Значит, ты не собираешься вести себя благоразумно?
— А зачем? Я так вела себя восемнадцать лет. Ты мои усилия разве замечал? Единственной благодарностью от тебя стал ушат помоев вчерашним утром. Так что с меня хватит. Если заставить тебя ненадолго забыть о работе и обратить внимание на семью способны только мои выходки, то я ещё много чего придумать могу. Фантазия у меня богатая!
— Ты осознаёшь, что этим разрушишь своё будущее?
— Да. Но знаешь, что самое забавное, папа? Мне плевать!
Ричард ещё несколько минут задумчиво разглядывал её, потом сказал:
— Я не позволю тебе уничтожить свою жизнь.
— И что ты сделаешь? Запрёшь меня дома? Или в психушку? Или к себе наручниками прикуёшь?
— А это неплохая мысль, — Ричард неожиданно улыбнулся.
— Что именно? — занервничала она.
— Не скажу, это будет расплатой за твоё поведение. Посидишь здесь, пока я всё организую, потом заберу тебя отсюда, — с этими словами отец поднялся и вышел из изолятора.
Кристин хотела окликнуть его, но остановила себя. Изменить сейчас всё равно ничего не могла. Ощущение после разговора с отцом осталось странное: и радостно, что удалось его за живое задеть, и тревожно, что он придумает в ответ.
Благо, долго рефлексировать ей не дали. Пришёл инспектор Ившин и проводил её до туалета. Очень вовремя, а то мочевой пузырь уже недвусмысленно намекал, что пора. Неприятно только было ступать босыми ногами по холодному влажному полу, но с этим сейчас ничего не поделаешь, туфли остались у фонтана.
Кристин с наслаждением умылась, попыталась расчесать пальцами спутанные волосы, но быстро бросила безнадёжную затею. Вчера купалась в фонтане, валялась на мостовой, ещё и уснула с мокрой головой. В итоге волосы высохли спутанной мочалкой.
Посмотрела в зеркало и ужаснулась. За одну ночь она превратилась из весьма привлекательной девушки в страшилище. Лицо помятое, синяки под глазами, спутанная копна на голове. Распахнула полы халата, продолжая осмотр. Платье как с помойки, с оборванным подолом и пятнами от воды, пота и валяния на земле, изначальный синий цвет уже с трудом различишь. Синяки на руках и на ногах. Вот это гульнула на выпускном! Такое захочешь, не забудешь.
Стало стыдно. Забыться и напакостить отцу хорошо, но последствия… В таком виде показываться на люди неприлично, хотелось спрятаться куда-нибудь, но кто же ей даст.
Она нервно усмехнулась, запахнула халат обратно и вышла из туалета, потупив взгляд.
— Надо же. Сегодня ты вспомнила о приличиях и стеснении. Приятно видеть. Хотя вчера тебя внешний вид не смущал, — в голосе инспектора отчетливо слышалась улыбка.
— Не напоминайте. Самой стыдно, — она осмелилась поднять взгляд на Ившина. Чего теперь его стесняться, и так уже показала себя во всей красе. Ничего нового он уже не увидит.
— Есть хочешь, Кристина? — сегодня он смотрел на неё с куда большей теплотой. И перешёл на «ты». Интересно, почему?
— Издеваетесь? И без того мутит. Просто воды, если можно.
— Идём, — инспектор проводил её в кабинет, кивнул на стул и налил воды. Сам опять устроился за столом.
Вчера — понимание, сегодня — забота. А ей всегда казалось, что все сотрудники полиции — бесчувственные циники. Странно всё. Но спросить об этом не решилась.
— Опять допрашивать будете? — Кристин допила воду и поставила стакан на стол.
— А смысл? Список вашего класса из базы мы получили, всех уже нашли и допросили. Порядок событий восстановили более или менее. Отчеты все написаны, наказаний всё равно не предвидится, что было ожидаемо, учитывая, кто родители. С ними тоже со всеми побеседовали, так что думаю они сами устроят своим чадам головомойку, — инспектор не скрывал, как доволен этим. Кристин же только сегодня заметила помимо шрама седые пряди в тёмных волосах. Хотя морщин на лице пока не видно, вроде не старый ещё.
— Когда вы всё успели? Сколько я спала?
— Привезли тебя в четыре утра, сейчас четыре пополудни, двенадцать часов прошло.
— Ого. А почему я ещё здесь, если наказаний не будет?
— Потому что Ричард Райт ещё не подписал документы и просил задержать тебя до его возвращения, — Ившин усмехнулся, привычно потирая пальцем шрам на левом виске.
— Вот… злыдень, — она вздохнула, но уже без особого недовольства. — Мне опять в камеру?
— Можешь здесь посидеть.
— Что-то вы слишком добры ко мне, — подозрительно посмотрела на благодушного инспектора.
— Потому что уже пообщался сегодня с мистером Райтом и не могу не признать, что он весьма неприятный человек. Поэтому отчасти рад, что ты посадила его в лужу своей выходкой. К тому же, по сравнению с твоими одноклассниками, ты вполне нормальная. Ещё твоя подруга и Баграт Григорян относительно вменяемые, остальные же — тихий ужас. И в очередной раз мне напомнили, почему я терпеть не могу золотую молодежь.
— Полностью согласна, — Кристин расслабленно развалилась на стуле. Разговор выходил занимательный. И место перестало казаться неуютным.
— А себя ты к ним не причисляешь?
— Я думаю, это больше состояние души и мировоззрение, чем социальное положение. У меня не было шанса стать такой: никто не баловал и сопли не подтирал.
— Не может быть всё настолько плохо. Даже в самые мрачные времена можно найти повод для радости. Всё зависит от точки зрения. Жизнь может измениться в любой момент. Надо просто не упускать предоставленный шанс, — Ившин снова задумчиво потёр шрам.
— Вы оптимист, инспектор. Но я уже в это не верю, — она привычно отстаивала своё убогое болото. Но поневоле начало разбирать любопытство: он из своего опыта это говорит? И откуда у него шрам?
— Посмотрим. Если ты попадёшь сюда в течение месяца ещё раз, я признаю, что твоя
