Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

А ещё во мне вспыхивает злость на саму Валери. Та, которая спала, пока я волновался за жизнь этой женщины.

— Вы очень меня напугали, — говорю я, и получается слишком резко. — Вам не стоило спускаться в погреб самой.

Она отворачивается, в глазах плещется досада и стыд. А я против воли провожу взглядом каждую линию её лица, шею, узкие хрупкие ключицы. Какая же она всё-таки нежная, утончённая. Внизу живота начинает ощутимо тянуть. И я понимаю, что если чуть-чуть пробуду рядом с ней, сорвусь.

Поэтому я отстраняюсь и поднимаюсь из воды.

— Я выйду, — говорю коротко. — Сейчас позову служанку.

Валери

Аэриос выходит из купели — и мир на секунду перестаёт существовать.

Он поворачивается спиной, но я вижу, что он абсолютно обнажённый. Вода струйками стекает по мощному красивому телу, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб мышц. Широкие плечи. Спина. Бёдра.

Он невероятно мужественный. В моём мире мог бы построить отличную карьеру модели. От него веет статью и уверенностью, даже когда он без одежды. Особенно, когда он без одежды.

Я отворачиваюсь, но поздно. Внизу живота тянет, бедра тяжелеют до дрожи, а щёки вспыхивают так, будто я снова в пожаре.

Аэриос берёт полотенце, оборачивает его вокруг бёдер, будто ничего не произошло. Будто мы не лежали, прижимаясь друг к другу, в воде, и его тепло не вернуло меня к жизни.

— Сейчас я позову служанку, — повторяет он ровно.

До меня добегают воспоминания, Мира! Она же первая потеряла сознание!

— Подождите, — вырывается у меня. — Мира… как она?

Он оборачивается. Взгляд уже собранный, холодный, но в глубине — напряжение.

— Она жива, — отвечает спокойно. — Ей вызвали целителя.

Я выдыхаю. Мне мало «вызвали целителя».

— Я хочу убедиться сама. Дайте мне полотенце, — говорю решительно. — Я пойду и проведаю её.

Он хмурится.

— Леди не пристало ходить по замку в таком виде, — выговаривает укоризненно.

Я прищуриваюсь.

— А лорду раздевать и отогревать своим телом гостью пристало?

Взгляд Аэриоса становится чёрным с этими дьявольски озорными искорками.

— Если б вы не захотели перенести встречу, а потом не попытались умереть, — в голосе строгость, смешанная с беспокойством. — Мне не пришлось бы вас спасать. Снова.

От этих слов в груди разгорается жар, будто я проглотила горячий уголь. Возмущение вспыхивает как пламя. Забываю о стеснении, опираюсь руками о край купели и высовываюсь из нее. Пронзаю Аэриоса самым едким взглядом, на какой способна.

— Я не переносила встречу! — возмущенно вскрикиваю я.

Аэриос замирает. Взгляд становится внимательнее.

— И не я виновата, что у вас в погребе двери сами собой захлопываются! — продолжаю с обидой и злостью. — Могли бы после прошлого несчастного случая и озаботиться техникой безопасности.

Произношу последнее без задней мысли и уже понимаю, что зря я это ему припомнила…

Лицо дракона вмиг превращается в ледяную маску. Сам он словно каменеет. Затем отворачивается, молча берёт рубашку, натягивает её, потом брюки. Движения резкие, сдержанные.

— Ждите здесь, — отрывисто бросает он.

После этого решительно выходит и прикрывает дверь.

Я остаюсь в купели, обхватив себя руками, сердце бьётся слишком быстро.

Вокруг царит тишина, и только вода тихо плещется о каменные борта.

И вдруг за дверью, видимо, в спальне Аэриоса раздаются шаги. Но не мужские. Я узнаю знакомый цокот каблуков.

Я замираю. Бриана? Тут? Что ей надо? Она кажется чересчур навязчивой.

А потом раздаётся хлопок двери и слышится голос Аэриоса.

— Что вы здесь делаете? — раздражённо спрашивает он.

16. За закрытыми дверьми

Валери

Я вся напрягаюсь, так колюче звучит голос Аэриоса. На месте его собеседника, вернее собеседницы, я бы уже, подобрав юбки, бежала прочь. Но из-за двери доносится настолько медовый голос, что меня аж передергивает. Действительно, Бриана.

— Милорд, считаю своим долгом поделиться с вами своими опасениями по поводу предстоящего приема, — с преувеличенным беспокойством говорит она. — Не кажется ли вам, что ваша гостья чрезмерно… инициативна?..

— Что вы имеете в виду? — резко обрывает хозяин замка.

— Мне кажется подозрительным, что она так рьяно взялась за подготовку праздника. Она же теперь сует везде нос, выспрашивает, вынюхивает. А если ее подослали ваши враги?

— Вы хотите сказать, что я слишком наивен? — тяжело роняет Аэриос.

— О нет, что вы! — Бриана изворачивается, как уж на сковороде. — Я всего лишь хотела сказать, что… ваша гостья ведь совсем не в курсе ситуации, она не знает местных правил и людей. А с вассалами шутить нельзя. Она только всё исп…

— Хватит, — отсекает холодно Аэриос, — этот прием под моим контролем, а вы занимайтесь своими делами.

— Как скажете, милорд, — смиренно произносит Бриана.

Затем слышен удаляющийся цокот каблучков.

— Подумать только, Валери, — внезапно подает голос лежащий на полу среди остатков моей одежды Игнис, — суровый лорд Витерн тебя защищает. М-м-м… Ну какая же прелесть! Кстати, какой у вас там счет спасений?

Я не успеваю ему ответить. Открывается дверь, и в ванную торопливо входит невысокая полноватая девушка в простом платье. В руках у нее несколько полотенец и какой-то сверток. Девушка приближается к купели, кладет на скамью вещи и направляется ко мне.

Обводит меня невозмутимым взглядом, будто гостья в намокшем до прозрачности белье в ванной ее хозяина — это что-то настолько же привычное, как солонка на столе или пыль на самой дальней полке.

— Я Келли, буду вам прислуживать, пока Мира приходит в себя, — представляется она. В голосе ни грамма осуждения или смущения — лишь деловитость и готовность услужить.

Мне же от пикантности ситуации неловко до головокружения. Щеки наливаются теплом.

Келли помогает мне выбраться. Когда я стою на краю купели, в ногах застревает ватная слабость, словно я отпахала смену на заводе. Видимо, сказывается стресс.

Мне сразу становится холодно. Но при этом щеки неприятно горят, словно их терли наждаком. Келли помогает мне промокнуть волосы, бережно просушивает бледную кожу мягким пушистым полотенцем.

Затем протягивает мне вынутые из свертка свежее белье и платье, теплое, не изысканное, а практичное и достойное. И очень приятное к телу. Длинные рукава и высокий воротник согревают, но в теле все равно затаилась дрожь.

Я подбираю Игниса с пола, прижимаю его к груди и в сопровождении Келли покидаю ванную. В спальне Аэриоса тепло, хотя камин не разведен. Одинокий светящийся шар мягко озаряет сдержанную, но добротную обстановку.

У окна стоит сам лорд Витерн и смотрит на темноту за стеклом. На звук шагов он оборачивается. И я кожей ощущаю его горячий взгляд.

Он указывает жестом