Потусторонние истории - Эдит Уортон

– Миссис Бримптон примет тебя позже, – объяснила она. – У нее гость.

Слова кухарки меня приятно удивили, поскольку я думала, что к миссис Бримптон нечасто заходят гости. Мы поднялись на следующий этаж. Хозяйская часть дома была обставлена со вкусом, на темных настенных панелях висели старинные портреты. Пролетом выше жили слуги. На площадке было совсем темно, и моя спутница посетовала на то, что не захватила свечу.

– Ну ничего, у тебя в комнате есть спички, – пробормотала она. – Иди осторожно, и все будет в порядке. В конце прохода ступенька, а сразу за ней – твоя комната.

Я заглянула в коридор и увидела женщину в темном платье и переднике. Я успела заметить лишь ее бледность и худобу и решила, что это экономка. Странно немного, что она ничего не сказала, а только пристально на меня посмотрела и скрылась в одной из комнат. Служанка, похоже, ее не заметила. Коридор упирался в квадратный закуток, и туда выходили две комнаты: моя и другая, дверь которой была открыта.

– Ты подумай! Опять миссис Блиндер ее не закрыла! – воскликнула моя спутница, захлопывая дверь.

– Миссис Блиндер – это экономка?

– Экономки у нас нет, миссис Блиндер – кухарка.

– И это ее комната?

– Еще чего! – резко ответила прислуга. – Эта комната ничья… то бишь пустая, и негоже двери настежь стоять. Миссис Бримптон велит закрывать ее на ключ.

Она отперла мою дверь, и я вошла в уютную комнатку с симпатичными пейзажами на стене. Моя провожатая зажгла свечу и ушла, сообщив напоследок, что чай для прислуги в шесть, после чего меня примет миссис Бримптон.

За чаем я познакомилась с остальными домочадцами, приветливыми и разговорчивыми. Судя по их рассказам, миссис Бримптон была и впрямь добрейшей душой. Впрочем, слушала я их болтовню вполуха, потому что все высматривала ту бледную женщину в темном платье. Она так и не появилась – должно быть, ела у себя. Только… раз она не экономка, то почему бы ей не есть со всеми? Внезапно меня осенило, что это, наверное, специально обученная сиделка и тогда, понятное дело, еду ей носили в комнату. Ведь у миссис Бримптон какой-то недуг, вот за ней и ухаживает сиделка. По правде говоря, я не очень обрадовалась такому повороту: с сиделками обычно трудно поладить, и знай я заранее, может, и отказалась бы от места. Ну да ладно, поживем – увидим.

После чая служанка спросила у лакея, ушел ли мистер Рэнфорд, и, получив утвердительный ответ, поманила меня из кухни – знакомиться с госпожой.

Миссис Бримптон полулежала в кресле у камина, рядом с креслом стоял торшер. У нее были мягкие черты лица, а когда она улыбнулась, я тотчас решила, что ради нее готова на все. Приятным низким голосом она спросила, как меня зовут, сколько мне лет и так далее, не нуждаюсь ли я в чем и не пугает ли меня одинокая жизнь в глуши.

– С вами мне одиноко не будет, мэм, – ответила я, поразившись собственным словам, потому как импульсивной меня не назовешь, а тут я будто вслух подумала.

Мой ответ пришелся ей по нраву. Она сказала, что тоже на это надеется, затем дала указания касательно своего туалета и добавила, что на следующий день Агнес – служанка, которая меня привела, – покажет, где что лежит.

– Сегодня я устала и буду ужинать наверху, – добавила миссис Бримптон. – Агнес принесет еду, а ты тем временем устраивайся. После ужина поможешь мне раздеться.

– Хорошо, мэм, – кивнула я. – Вы позвоните?

– Нет… За тобой Агнес придет, – быстро проговорила она и уткнулась в книгу.

И где ж это видано, чтобы за личной горничной хозяйки бегала служанка? Странно, может, в доме нет колокольчиков? Однако на следующий день я убедилась, что они висели в каждой комнате, и тот, что висел в моей, соединялся прямо со спальней госпожи. После я никак не могла взять в толк, почему, когда миссис Бримптон было что-то нужно, она звонила Агнес и та шла через все крыло прислуги, чтобы позвать меня.

Впрочем, в доме имелись и другие странности. На следующий день я, например, выяснила, что миссис Бримптон сиделку не держала; а когда я спросила Агнес про женщину в коридоре, та заявила, что никого не видела и что мне почудилось. Не стану отрицать, в проходе было темно – служанка еще посетовала на то, что забыла свечу; только я отчетливо видела ту женщину и даже узнала бы ее при встрече. В конце концов я решила, что это подруга кухарки или кого-то из слуг, которая приезжала из города и оставалась на ночь, о чем они не хотели распространяться. Некоторым хозяевам претит, если друзья их слуг ночуют в доме. Так или иначе, больше вопросов задавать я не стала.

Дня через два опять случилось нечто странное. Я болтала на кухне с миссис Блиндер – очень добродушной кухаркой, которая прослужила в доме дольше всех, – и та спросила, хорошо ли я устроилась и всего ли мне хватает. Я ответила, мол, меня все устраивает, но немного удивляет, что у горничной нет швейной мастерской.

– Ну почему же, есть… – протянула кухарка. – Комната, в которой тебя поселили, раньше и была мастерской.

– А где же спала бывшая горничная госпожи?

Миссис Блиндер смутилась и поспешно сказала, что в прошлом году все комнаты для слуг поменяли местами и точно она не помнит. Я удивилась, конечно, но виду не подала и продолжала:

– Комната напротив моей пустая, и я хотела спросить у миссис Бримптон, нельзя ли оборудовать ее под швейную.

К моему изумлению, кухарка побелела как мел и сжала мою руку.

– Не надо, детка, – произнесла она дрожащим голосом. – Это комната Эммы Саксон. Когда бедняжка умерла, госпожа велела запереть дверь на замок.

– А кто такая Эмма Саксон?

– Бывшая горничная миссис Бримптон.

– Та, что служила ей многие годы? – уточнила я, вспомнив слова миссис Райлтон.

Миссис Блиндер утвердительно кивнула.

– Какой она была?

– Лучше женщины на земле не рождалось. Госпожа любила ее, как родную сестру.

– Я имею в виду, как она выглядела?

Кухарка встала и наградила меня сердитым взглядом.

– Не горазда я описывать людей. Да и тесто подошло.

С этими словами она вышла из кухни, громко хлопнув дверью.

II

Прожив с неделю в усадьбе, я впервые увидела хозяина. Прошел слух, что он прибудет после обеда, и в доме сразу все переменилось. Было ясно как день: прислуга