Шлейф сандала - Анна Лерн
Мне вдруг стало страшно. Что если все это закончится? Что если меня вернут обратно? По телу пробежала волна страха. Я не смогу там! Я не хочу!
— Ты вся дрожишь… — прошептал князь. — Что-то случилось?
— Нет… нет… я тоже люблю... Мне кажется, все дороги моей жизни вели к тебе. Каждый шаг, сделанный мною, вел к тебе… Я не хочу потерять все это…
— Ты не потеряешь меня. Я последую за тобой даже в преисподнюю…
Наши губы встретились, и я в который раз утонула в терпком аромате своего мужчины. Он никогда так не пьянил меня, как сейчас. Мне казалось, что еще немного и я разлечусь на атомы, чтобы раствориться в бесконечных мирах вселенной…
«И всё-таки: я тебя люблю. Я тебя безысходно, гибельно, непоправимо… Покуда в тех садах будут дубы, я буду тебя...»[31]
Анфлераж
Глава 111
Прохор еле дождался субботы. Он постоянно смотрел на календарь, плевал на палец и водил им по дням недели. Бедняга делал это настолько часто, что вскоре чернила смазались и расплылись, образуя одно красно-черное пятно. Прошка пытался выпытать у меня, что ему собирается подарить князь. Но я сама не знала, что Давид приготовил ему.
Когда под нашей калиткой остановились экипажи Эристави, вся наша семейка уже была при полном параде. Савелий, Прасковья и Евдокия чувствовали себя не в своей тарелке. Для них приглашение князя было чем-то из области фантастики. Акулинка же, наоборот, очень хотела поехать. Она надела новое платье, вплела в косу ленту и теперь нетерпеливо поглядывала в окно. Дети тоже находились в возбужденном состоянии, особенно Прохор. Ну а нам с Дорой и Наташей оставалось лишь посмеиваться.
В особняке Эристави нас уже ждали. Как только мы «выгрузились» всем табором у ворот, они тут же распахнулись. Слуга, открывший их, широко улыбался. Но ему все равно не удавалось скрыть свое отношение к происходящему. Он явно не понимал, в честь чего нас пригласили в дом князя и кто мы вообще такие.
Мы поднялись по мраморным ступеням, вошли в холл, где я сразу увидела Давида с высоким пожилым мужчиной. Они были очень похожи, из чего напрашивался вывод, что незнакомец являлся старшим князем Эристави.
— Вот, отец, познакомьтесь. Это Елена Федоровна, — представил меня Давид, — со своей семьей.
— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровалась я, по привычке протягивая руку. — Рада знакомству.
— Меня зовут Нугзар Вахтангович, — мужчина разглядывал меня с добрым интересом. — И я тоже очень рад нашему знакомству, дочка.
Я смущенно вспыхнула. Что это значит? Неужели князь дал понять мне, что принимает в свою семью.
— Давайте пройдем в гостиную, — предложил Давид и подмигнул детям. — Вас дожидаются сладости.
Машуткины глазки загорелись. Она схватила Прошку за руку и умоляюще взглянула на него.
— Ну, идем, идем! — тот повел ее за слугой, который указал на высокие белоснежные двери. — Машутка, ты сама как медовая конфета: постоянно липнешь ко мне!
— А к кому же мне липнуть, Прошенька? — девочка заглянула ему в глаза. — Сам ведь говорил, что я твоя суженая.
Прохор покраснел до кончиков лопоухих ушей. Он бросил взгляд в нашу сторону, но мы сделали вид, что ничего не слышали. Вот же жук! Он уже себе и невесту нашел!
Весь стол в гостиной был уставлен всевозможными десертами. Конфеты, пирожные, пряники, засахаренные фрукты, просто фрукты и много чего другого. Настоящий рай для сладкоежек!
Селиван с Артемием поставили кресло Наташи ближе к горящему камину, после чего Давид предложил им вина.
Напряжение начало понемногу спадать. На лицах собравшихся все чаще появлялись улыбки. Женщины перестали стесняться, а мужчины о чем-то оживленно беседовали. Давид с отцом наблюдали за всеми, стоя у окна. Но вскоре князь обратился к Прошке, который не сводил с него гипнотизирующего взгляда:
— Прохор, как ты знаешь, этот праздник мы устроили в честь тебя. Ты очень смелый, благородный мальчик. Я считаю, что такие качества не должны пропадать зря.
— Ох, не должны… Неспроста ведь Боженька мне дал эти, каких их… квачества… — выдохнул Прошка, ерзая на стуле.
А потом посмотрел на меня:
— Правда, Еленочка Федоровна?
— Правда, — улыбнулась я. — Слушай, что говорит его сиятельство.
— Так вот. Я, как твой будущий опекун, договорился, что тебя возьмут в Московский кадетский корпус. В нем обучают будущих офицеров российской армии, — Давид замолчал, глядя на Прохора, который ужасно побледнел. — Что скажешь?
Даже я такого не ожидала. Вот тебе и подарок… А я хотела сделать из мальчика парикмахера. Но ведь стать офицером куда лучше, чем пусть хорошим, но брадобреем.
— Проша, — тихо сказала я. — Ответь князю.
— Я стану офицером? — мальчик обвел всех изумленным взглядом. — Настоящим? В форме и на лошади?
— Станешь, — улыбнулся Давид. — Если захочешь, конечно. Ты можешь отказаться, тогда я подарю тебе что-нибудь другое.
— Нет! Я хочу стать офицером! — Прохор спрыгнул со стула, подбежал к князю и с присущей ему непосредственностью обнял. — Ваше сиятельство, мне еще глаз выбить нужно!
Мы даже рты раскрыли от такого заявления.
— Зачем?! — Давид присел, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Я стану великим полководцем! Как Кутузов! — Прохор прикрыл правый глаз ладошкой. — Мне через весь кабачок черную ленту протянут, на макушке затянут и скажут: «Иди-ка ты, Прохор, на врага! Нарубишь с них капусты полведра да кувшин соплей, а мы тебя за это маршалом назначим!». А с меня станется! Мигом армию в бой! Там — бабах! Сям — грохутуль! А туточки — фьють-фьють! Кто жив останется, поскачет в свои заграницы и поведает всем, что живет в России-матушке великий полководец Прохор Рубака! И неча туда более соваться!
Мы стали хохотать, но мальчик вдруг погрустнел и опустил голову, тяжело вздыхая.
— Нет, не могу… Как же я брошу Еленочку Федоровну? Васильевну? Не-е-ет… девок полон дом. Кто за ними присмотрит?
— Я тебе обещаю, что мы все присмотрим, — очень серьезно произнес Давид. — Посмотри, сколько мужчин рядом.
— Да? — Прошка закусил губу. — Тадысь, ладно! Когда ехать-то?
— Сначала тебе нужно позаниматься с учителем, чтобы он научил тебя правильно выражать свои мысли, — сказал князь. — Грамотно. А уже на следующий год ты отправишься в кадетский корпус. Он ведь в Москве, поэтому мы всегда будем рядом.
В этот момент в холле послышались громкие голоса, и Давид выпрямился, глядя на дверь. Я тоже немного напряглась. Похоже, это женщины Эристави.
В гостиную вошла госпожа Хатуна, и все сразу же замолчали. Я даже приготовилась защищать
