Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская
Все тихо, мирно… но внутри меня сжимается напряженная струна.
Я чувствую, как тревога медленно поднимается от живота к груди. Каждое покачивание кареты — как толчок в память.
Скрип дерева, запах кожаных сидений, ритм колес — все напоминает о том падении, о треске, о криках.
Я стараюсь дышать ровно, но пальцы сами сжимаются в кулаки.
Вижу перед внутренним взором обрыв.
Зажмуриваю веки и… падаю.
Служанки кричат.
Я тянусь к ним — и не успеваю ухватиться.
Мир будто рушится снова.
И вдруг — легкое прикосновение к руке.
Я вздрагиваю, вскидываю взгляд. Медея смотрит на меня с беспокойством, ее ладонь теплая, живая.
— Вам лучше подремать, — говорит она тихо, почти шепотом. — Путь пройдет быстрее, если вы немного расслабитесь. Отец Альмар сказал, что мы поедем через поля. Впереди не ожидается никаких обрывов.
Я пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются.
— Попробую, — отвечаю и отвожу взгляд к окну.
За стеклом медленно проплывают луга и чистое голубое небо. Умом понимаю, повтора крушения не будет… но сердце все еще бьется слишком быстро.
Я откидываюсь на спинку сиденья, стараясь отпустить воспоминания.
Дорога убаюкивает.
Колеса ровно постукивают по камням, воздух в карете становится гуще, теплее. Голос Медеи растворяется где-то вдалеке. Я опускаю веки, и мир мягко гаснет, как свеча, лишенная воздуха.
Тишина.
Я стою… где-то.
Передо мной — длинный коридор. Темный, будто дом без хозяев, где давно никто не зажигал свет. В воздухе стоит запах пыли, сырости и чего-то металлического, едва уловимого — может, крови. Под босыми ступнями скрипит старый пол, и этот звук гулко расходится в тишине.
Я иду. Шаг за шагом.
Пальцы скользят по холодной стене, а в груди — странное чувство: будто я здесь уже была. Когда-то, давно, но не помню этого.
В конце коридора — приоткрытая дверь. За ней — слабое мерцание, скорее всего от свечи. Я подхожу, тянусь к ручке, толкаю ладонью. Петли тихо скрипят.
Комната пустая.
Почти.
В углу кто-то сидит.
Сначала я вижу только тень. Затем различаю очертания женского силуэта. Склоненная голова, спутанные волосы падают на лицо. Платье порвано, заляпано грязью и кровью.
Я делаю шаг. Потом еще.
— Кто здесь?.. — мой голос звучит глухо, будто под водой.
Но ответа нет.
И только тихий, едва слышный всхлип.
Я неторопливо приближаюсь. Сердце бьется громко, но страха почему-то нет, несмотря на жуткую атмосферу этого места.
Есть другое — неясное волнение, жалость, тоска.
Женщина поднимает голову. Свет из-за двери скользит по ее лицу — и я замираю.
Это мое лицо.
Мое… и не мое.
Та же линия щек. Те же чуть припухшие губы. Но глаза — пустые, мертвые, как омуты без дна.
— Ты… Анара?.. — шепчу я.
Она не отвечает.
Не двигается.
Просто сидит, глядя куда-то мимо меня или сквозь.
Тишина становится вязкой, неуютной. Холод ползет по коже. Я тяну к ней руку — и в этот миг, когда почти касаюсь ее плеча, меня подхватывает невидимая волна.
Сильный толчок — и я подскакиваю, хватая ртом воздух.
Карета качается на ухабе. Закатное солнце бет красноватыми лучами в окно, а рядом Медея сжимает мою руку:
— Вы в порядке?
Я киваю, не сразу находя голос.
— Просто… сон.
А внутри дрожит понимание, пускающее ледяную дрожь по позвоночнику.
В моем теле я не одна.
Теперь ясно, куда делась душа Анары. И почему бывший муж так отчаянно ее ищет. Дракон уверен, что она жива. Сильно ослаблена, почти разрушена, но все же находится где-то здесь, в этом мире.
Лошадей останавливают, и карета мягко оседает на пружинах.
— Отдохнем немного, — говорит старший монах, Кай, сухим, но спокойным голосом. — Животным нужен привал. Да и нам перекусить не помешает.
Я моргаю, осознавая, что колеса больше не гремят по дороге. Воздух внутри кареты стоит неподвижный, пахнет деревом и пылью. Я выдыхаю и лишь теперь чувствую, как затекли ноги.
Медея подается ко мне, глаза ее светятся — она явно не устала.
— Пока вы спали, мы уже пересекли границу, — сообщает она с какой-то детской гордостью. — Теперь мы на земле Карвурда. Это небольшой городок, недалеко отсюда. Через него проедем — и дальше уже по тракту к вашему особняку.
— Мы не въезжаем в сам город? — уточняю я, догадываясь о причине.
— Нет, — тихо отвечает она. — Настоятель сказал — ехать скрытно, избегать людных мест. Монахи знают короткие пути.
Я понимаю, почему. Если Дейран ищет меня, его люди рыщут по дорогам, по трактирам, задают вопросы. А я — «погибшая жена». Лучше пусть так и остается.
Мы выходим из кареты.
Воздух свежий, прохладный, пахнет мхом и опавшей листвой.
С одной стороны раскинулся лес — высокий, густой, уже тронутый золотом надвигающейся осени. С другой — поля, уходящие к горизонту.
Солнце почти зашло, но небо еще светло, размыто окрашено розовым и янтарным. Вдалеке тихо шумят кроны. Все вокруг кажется умиротворенным.
Кай и Лоренс сразу принимаются за дело. Один собирает сухие ветки под деревьями, другой готовит место для костра. Кучер достает с багажа небольшое ведерко и наливает в него воды из объемной бутыли, собираясь напоить лошадей.
Медея уже обосновалась на небольшой поляне и разворачивает узелки с едой, аккуратно раскладывает на покрывале хлеб, сыр, яблоки, завернутое в бумагу вяленое мясо. Рядом — бутыли с готовым травяным отваром и кружки.
Темнота опускается почти незаметно, мягко стелясь между стволами деревьев. Еще миг — и лес становится сплошной тенью, а небо, недавно пылавшее закатом, теперь затянуто холодной серой дымкой.
Но у костра тепло.
Пламя пляшет, бросая на лица отблески — то золотые, то красноватые, и кажется, будто каждый из нас сидит в своей маленькой вселенной света, окруженной бескрайней чернотой.
Третий монах, тот, что кучер, оказался человеком молчаливым, с густой русой бородой и усталым взглядом. Он представился как брат Гайс. Пожал мне руку — твердо, без лишних слов — и вернулся к своему куску хлеба.
Мы едим молча. Лишь потрескивание огня да редкое ржание лошадей нарушают тишину.
Потом начинаются тихие споры.
— Лошадям нужно больше отдыха, — настаивает Кай, отставив опустевшую кружку. В свете огня его черные волосы блестят, как смола, а глаза кажутся еще темнее. — Ночь в пути — не лучшее решение.
— Но если тронемся на рассвете,
