Лекарка в Мужской Академии - Лана Кроу
— УЙДИТЕ! ВСЕ, УЙДИТЕ! — закричала я так, что горло сразу запершило.
Дверь закрылась. Я осталась одна посреди комнаты, сжавшись в комок на холодном полу. Это сон. Кошмар. Сейчас я проснусь…
Скрип окна. Тихие шаги. Теплые руки обняли меня сзади.
— Аня… — его голос дрогнул. Яр.
Я вцепилась в него, заглянула в глаза, в них была правда, которую я не хотела видеть.
— Он жив, да? Яр, скажи, что он жив! СКАЖИ! — Я била его кулаками в грудь, но он только крепче прижал меня.
— Кричи, Аня. Бей меня, если нужно. Я здесь. Я с тобой.
Я кричала, пока не охрипла. Рвала на нем рубашку, царапала кожу. Он молча терпел, крепко держа, не позволяя вырваться, остаться одной на этом холодном каменном полу. Пока наконец у меня не кончились силы и я не обмякла в его объятиях.
Яр поднял меня на руки. Я была как тряпичная кукла. Он уложил на кровать, и я резко вцепилась в его рукав.
— Не уходи… пожалуйста…
— Я никуда не уйду, — прошептал он, ложась рядом.
Всю ночь он держал меня, пока я то рыдала, то цепенела. Его пальцы гладили мои волосы, его голос шептал утешения сквозь мои рыдания. Его тепло было единственным, что напоминало: я еще жива.
— Ты справишься, солнышко. Ты сильная, — говорил он, а я только сильнее вжималась в него, вдыхая знакомый запах — древесины, травы и чего-то такого родного.
Под утро я наконец уснула, изможденная слезами, все еще сжимая край его рубашки. Последнее, что помнила, — его губы на своем лбу и тихий шепот:
— Я всегда буду рядом, Аня. Всегда.
Глава 20
Анна
Тишину разорвал грохот, от которого содрогнулись стены. Я вскочила с кровати, сердце бешено колотилось в груди.
— Мама? — Мир прижался ко мне, его маленькие пальцы впились в мою рубаху.
— Тс-с, все хорошо…
Но сама я не верила своим словам.
Мы подбежали к окну. За стеклом в кромешной тьме полыхали всполохи магических взрывов. Вдали, у границы леса, что-то огромное билось о защитные руны, искажая их сияние.
— Что это? — прошептал Мир.
— Кто-то пытается прорваться…
— Они смогут?
Я обняла его крепче:
— Академия защищена древними рунами. Никто не пробьет их.
Но граница… Граница уже трещала по швам.
В дверь резко постучали.
— Кто там? — голос мой дрогнул.
— Анна, вы нужны на поле боя, — раздался голос Стоума.
Сердце упало в пятки.
Я посмотрела на Мира. Его глаза расширились от ужаса.
— Ты… уходишь?
— Я должна… — голос предательски дрогнул.
— Но ты же сказала, что мы в безопасности!
Я опустилась перед ним на колени, крепко сжав его руки.
— И мы в безопасности. Но там, за стенами, люди могут погибнуть, если я не помогу. Это мой долг.
Я чувствовала, как его трясет, хотя он старался быть храбрым…
— Ты же ведь вернешься?
— Обязательно.
Я крепко прижала его к себе, вдыхая запах его волос, чувствуя, как его маленькое сердечко бьется в унисон с моим. Я нужна ему. Живая.
— Будь храбрым.
— Как ты, — прошептал он.
Стоум ждал за дверью. Я быстро оделась и выбежала в коридор, кинув еще один болезненный взгляд на сына.
Улыбнулась ему и… закрыла дверь.
— Пошли. Быстро, — бросил Стоум.
Мы бежали по коридорам. Студенты и преподаватели толпились у окон, в их глазах читался ужас.
— Что прорвалось? — спросила я, едва переводя дух.
— Не знаем. Но руны на восточной стене уже трещат.
Мы свернули в узкий проход. Чем ближе подходили к выходу, тем слабее становилось сияние защитных символов на стенах.
— Там, за этой дверью, руны не действуют. — Стоум остановился, его рука дрожала, когда он указывал на массивную дубовую дверь.
Он сказал то, что я и так знала.
— Нам очень нужен лекарь…
— Я знаю, и я буду держаться, — твердо сказала я. — Я не сбегу… — добавила тихо, но уверенно. Я бы никогда не стала бежать. Это было бы позором.
— Открываю, — резко сказал Стоум.
Глава 21
Дверь распахнулась, и нас окатило волной леденящего ветра, смешанного с гарью и медным привкусом крови.
Это был ужас…
Такого я не видела никогда.
Земля перед академией кишела навьями из гнилой плоти и черных костей. Их длинные когтистые лапы скребли по камням, а пустые глазницы светились зеленоватым огнем.
Лешаки, похожие на ожившие деревья, ломали ряды курсантов, их ветви-руки хлестали, оставляя кровавые полосы.
А над всем этим… дракон. Не наш, не Яр. Чужой. Трехглавый…
Курсанты держали строй, но их ряды редели. Один, тот самый красавчик, что недавно «умирал от любви», теперь лежал с разорванным боком, крича в истерике.
Небо раскололось громом. Огромный черный дракон взмыл в небо. Его чешуя переливалась в свете луны…
Одним ударом он отшвырнул чужого дракона, а затем развернулся и выжег целый ряд навий.
Я застыла, забыв дышать.
Старый Мартыныч тут же втащил меня за рукав под навес.
— Давай, Аня, ты мне очень сейчас нужна, — закричал он под другие крики.
И я взяла себя в руки.
Мы с Мартынычем метались между носилками.
Первый пациент — курсант с оторванной рукой. Я наложила жгут, шепча заклинание, чтобы остановить кровь. Руки дрожали.
Второй — офицер с ожогами. Его кожа пузырилась от яда того дракона. Мартыныч плеснул ему в лицо отваром. Мужчина закричал, но ожоги стали бледнее.
Третий…
— Лекарь! — хрипел тот самый «сердечник». Его грудь была распорота когтями. — П-помоги…
Я судорожно схватила бинты. Кровь сочилась сквозь пальцы.
— Держись, — прошептала я, хотя сама едва не падала в обморок от ужаса.
Я как будто не жила, исчезла. Меня вели чувство ответственности и чувство страха, которые заглушили все остальные мысли.
Только носилки, больные, раны, кровь… все мешало в этом нескончаемом потоке крика и гари, ругательств и страха…
Битва закончилась под утро…
Она оставила после себя кучу носилок с больными и куски разорванного проклятого дракона.
Три его головы, которые валялись в разных частях двора академии…
Мартыныч устало вытирал окровавленные руки. В отличие от меня, он казался куда более стойким.
— Неплохо справились! В мое время такие прорывы по неделе длились.
Я молчала. Тело ныло, в глазах стояли слезы.
— Это просто… — я не могла подобрать слова.
— Все больные перевязаны, время отдыха, и не только у них.
Мартыныч улыбнулся. Хотела бы я так же…
Но внутри была просто пустота.
— Иди к сыну, Аня, — кивнул старик. — Ты заслужила отдых.
