Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Я удерживаю свою маску еще секунду, на случай если он блефует, но чувствую, как остальные напряглись, их руки потянулись к оружию. В груди Призрака зарождается едва слышный рык. Маленькая ладонь Айви скользит выше по бедру — туда, где наверняка спрятан нож в кобуре, в которой я мечтал бы переродиться в следующей жизни.

Я выпрямляюсь, искренне оскорбленный:

— Прошу прощения?

— Я всегда знал, что это лажа, — продолжает Николай ленивым взмахом руки. — Притель. Вся эта херня с финансистом. Всё до единого.

Тэйн подается вперед, его темные глаза сужаются.

— Если ты знал, почему не разоблачил нас?

И вот так же легко моя маска тоже падает. Ну конечно, откуда этому пещерному человеку знать, что такое «покерфейс». Но какой уже смысл?

Если сегодня всё пойдет по плану, игра в любом случае должна была закончиться. А тот факт, что джентльмены за бильярдным столом внезапно проявили к нам повышенный интерес, но еще не схватились за пушки — доказательство того, что он не приказал стрелять на поражение.

Холодная улыбка кривит губы Николая.

— Потому что было бы неблагоразумно лишний раз дергать Совет за хвост. Я, может, и бесстрашный, но не безрассудный. — Он делает паузу, и его жуткая улыбка становится шире. — А если проще? Это было забавно. Особенно то, как ты пытаешься не звучать как они. — Он кивает на остальных. — Твоему акценту не хватает убедительности, Притель.

Я подавляю желание оскалиться. Моя гордость уязвлена сильнее, чем следовало бы — я всегда гордился умением входить в любые роли. Слышать, как он так небрежно обесценивает мою игру…

— Тогда зачем ты вообще пришел? — спрашивает Чума безжизненным голосом. — Зачем согласился на встречу?

Взгляд Николая скользит по нашей группе, задерживаясь на каждом лице, прежде чем снова вернуться ко мне.

— Потому что я заинтригован. Самые разыскиваемые преступники Внешних Пределов выходят на связь через старые каналы — притом скомпрометированные — и играют в тех, кем не являются… — Он разводит руками. — Это воняет отчаянием. Как я мог удержаться и не узнать, что может стоить такого театра?

— Ты мог попасть в ловушку, — подмечаю я, не в силах скрыть остроту в голосе.

Он смеется, и звук напоминает треск битого стекла.

— Умоляю. Как я уже сказал, давай не будем держать друг друга за идиотов. — Его глаза опасно блестят за красными линзами. — К тому же, я прихватил страховку.

Будто по команде, несколько «посетителей» в баре слегка смещаются, их руки ложатся на скрытое оружие. Я насчитываю минимум восемь тех, кого вижу, а значит, тех, кого не вижу — вдвое больше.

— Мы привели свою, — грубо роняет Тэйн, кивая на сурхиирских гвардейцев. Те замерли на позициях, неподвижные, но готовые действовать со смертоносным изяществом при малейшей провокации.

— Само собой, — смеется Николай, и его смех эхом отдается в внезапно притихшем заведении. Все глаза устремлены на нас: и наемники под прикрытием, и обычные зеваки.

Хотя теперь я начинаю сомневаться даже в той бете у дартса, которая уже не кажется такой пьяной, как раньше. Похоже, я и правда теряю хватку.

— Итак, — продолжает Николай, откидываясь на спинку стула. — Может, отбросим притворство и перейдем к делу? Чего легендарные «Призраки» хотят настолько сильно, что рискнули высунуться? Уверен, вы знаете, что ищейки Совета сейчас прочесывают каждый угол Пределов в ваших поисках.

Я смотрю на Тэйна, уступая ему слово теперь, когда мой фасад рассыпался. Он едва заметно кивает, и я чувствую, как напряжение немного спадает с моих плеч. По крайней мере, мне больше не нужно играть роль, которая всё равно никого не обманула. Хотя я по-прежнему считаю, что моё исполнение было безупречным.

Я подаюсь вперед, отбрасывая привычное щегольство, и излагаю наш дерзкий план.

— Совет думает, что мы рассеяны и сломлены. Они расслабились, а напряжение в войне возросло после вриссийского удара по поезду из Райнмиха. На Совет давят со всех сторон — не только война, но и тот факт, что их главные «проблемные активы» сбежали. Сейчас — идеальное время для удара.

Когда я заканчиваю, в воздухе повисает тяжелая тишина. Затем Николай разражается резким, неприятным смехом.

— Самоубийство, — говорит он, мгновенно становясь серьезным. — Чистое самоубийство. Но отдам вам должное за креативность. И наглость. — Его улыбка становится хищной. — Конечно, я всегда готов отправить людей на смерть за подходящую цену. Но это? — Он неопределенно ведет рукой. — Это значит бросить их в мясорубку.

Его глаза сужаются за красными линзами.

— И я сильно сомневаюсь, что у вас осталось чем платить мне после найма этих… — Он пренебрежительно кивает на сурхиирских гвардейцев. — Секьюрити-подрядчиков, подрабатывающих охранниками, чтобы ваша маленькая афера выглядела убедительнее.

Ага. Значит, он знает далеко не всё.

— Это не афера, — тихо произносит Чума. В его голосе слышны те самые опасные нотки, которые я научился узнавать. — А что, если ваша армия будет не единственной?

Николай слегка склоняет голову:

— Продолжай.

Тэйн подается вперед, и под его массивным телом скрипит стул.

— Сурхиир согласился выставить свои войска. Если мы сначала обеспечим дополнительные силы.

— Интересно. — Николай барабанит пальцами по столу. Он всё еще считает это бредом, это ясно, но он играет с нами. Как кот с мышкой под лапой. — Но скажите мне, с чего бы самой закрытой нации в мире ввязываться в драку на стороне кучки живых мертвецов? Они настолько изоляционисты, что легко забыть об их существовании. За какого идиота вы меня принимаете, если думаете, что я поверю вам на слово?

Вопрос остается без ответа несколько мгновений. Я ловлю взгляд Айви, проверяя её реакцию. Но маска маленькой омеги сидит крепко. Единственное, почему я вижу искры гнева в её безмятежных глазах — это потому, что я так долго в них смотрел, что заметил бы исчезновение любого сине-зеленого пятнышка.

Николай начинает подниматься.

— Знаете, я собирался вас убить, но вы устроили моим людям такое чудесное представление, что будем считать — мы в расчете.

— Это правда, — рычит Тэйн.

— Твое слово как опозоренного отпрыска рода Харгроув весит меньше, чем когда-то, мой друг, — усмехается Николай. — Вот если бы ты раскошелился настолько, чтобы втянуть в свою шараду коррумпированного сурхиирского чиновника, это было бы уже…

— А как насчет наследного принца? — спрашивает Чума.

Николай замирает на полуслове, опасно следя за каждым движением Чумы. Его рука ложится на золотой пистолет на бедре — я ошибочно принимал его за простое украшение, — а его люди напрягаются, когда Чума достает из пиджака клинок.

Не