Истинная вождя нарксов - Харпер Смит
Аиша уже чувствовал запах своего немытого тела, кожа зудела и чесалась. Это невыносимо раздражало. На земле Аиша мылась каждый день, а умывалась еще чаще. На третий день нога, наконец, прошла, а головная боль, которая то и дело возвращалась, наконец прекратилась полностью, девушка не выдержала и, покончив с завтраком, обратилась к Дарахо.
— Мне нужно помыться.
Дарахо, который уже собирался выходить из хижины резко остановился и повернулся к ней, Аиша испуганно вздрогнула и притянула к себе шкуру.
— Ты говоришь? Ты понимаешь меня?
Аиша нахмурилась. Она поняла не все, только часть слов, но смысл был ясен. Должно быть, импланту требовалось больше времени, чтобы улучшить перевод.
— Он помогает, но не очень хорошо. Нужно время.
Дарахо нахмурился, но когда Аиша показала на свой висок кивнул.
— Я принесу воду.
— Я в плену? — Выпалила Аиша и тут же прикусила язык.
— Ты в моем доме, к’тари. Теперь это твой дом.
С этими словами Дарахо вышел из хижины. Что такое к’тари? Что-то вроде пленницы? Но он сказал “твой дом” или она не так поняла. Он хочет сделать ее своей любовницей? Тогда почему спал отдельно.
Вернулся он большим кожаным бурдюком и небольшой ванной. Он поставил ее очага и перелил воду из бурдюка.
Аиша ожидала, что он выйдет, но Дарахо остался, сел спиной к центру хижины, у самого входа, демонстративно показывая, что не смотрит.
Глава 11. Аиша
Вода была теплой — он, видимо, нагрел ее на общем костре, а ткань мягкой. Сначала Аиша просто сидела, глядя на все это. Мыться при нем? Даже если он не смотрит? Стыд обжигал щеки. Но зуд кожи и желание помыться были сильнее. Она украдкой взглянула на его неподвижную спину.
Дрожащими руками она сняла платье, осторожно села в небольшую ванну зачерпнула теплую воду и вылила себе на плечи. Вода стекала по телу, смывая часть напряжения. Она сделала это снова. Потом взяла тряпочку и начала обтираться. Это было так приятно, что с губ невольно сорвался вздох удовольствия. Плечи Дарахо напряглись, Аиша отругала себя за глупую неосторожность.
Она чувствовала его присутствие и острое, почти болезненное осознание своей наготы. Она представляла, как он сидит там, слушая звуки воды, плеск, ее сдержанные вздохи. И ее тело, предательское тело, отзывалось на эту мысль не дрожью страха, а странным внутренним теплом.
Когда большая часть грязи была смыта, она взяла ткань, смочила ее и принялась вытирать остатки влаги. Процесс был неловким, вода капала на земляной пол, но чувство чистоты, легкости было бесценным.
Она натянула платье — оно было сухим и чистым, пахло дымом и травами. Ее влажные волосы лежали тяжелыми прядями на плечах.
— Готово, — тихо сказала она, не зная, поймет ли он.
Дарахо обернулся. Его взгляд скользнул по ее свежевымытому лицу, по влажным волосам, по контурам тела, которые теперь четче угадывались под тканью. В его янтарных глазах вспыхнула искра того самого знакомого голода, но он тут же погасил ее, резко кивнув. Он подошел, поднял бурдюк и использованную ткань.
— Ясно, — сказал он коротко, и в его голосе была какая-то хриплая напряженность. — Что-то еще?
Аиша покачала головой.
— Спасибо.
Он кивнул и вышел, оставив ее одну в хижины. Аиша опустилась на шкуры, обняв колени. Она была чистой. Она смогла попросить о чем-то и получила это. Маленькая победа в мире, где она не контролировала почти ничего. И тот факт, что он уважил ее просьбу, даже обеспечил уединение, пусть и относительное, снова смущал и вселял какую-то крошечную, опасную надежду.
Когда Дарахо ушел, мысли Аиши то и дело возвращались к тому моменту в джунглях. Она покосилась на дверь. Обычно он уходил на весь день. Желание, накопившееся за дни и ночи, было острее голода. Оно жгло изнутри, не давая думать ни о чем другом. Стыд был силен, но потребность тела — сильнее.
Аиша не выдержала.
Она убедилась, что за дверью тихо. Затем отодвинулась в самый темный угол, за груду шкур. Ее пальцы, дрожащие и влажные, скользнули под подол платья. Она зажмурилась, представляя… Его руки. Его низкий рык. Его губы и язык там, внизу. Она пыталась думать о чем-то другом, о чем-то нейтральном, но ее воображение, подпитанное снами, упрямо рисовало его. Фиолетовую кожу под ее ладонями. Напряженные мышцы. Янтарный взгляд, прикованный к ней.
Она ускорила движения, дыхание сбилось, в ушах зазвенело. Она была на грани, так близко…
И в этот момент полог приоткрылся.
Дарахо замер в проеме, залитый сзади полуденным светом. Его глаза, привыкшие к полумраку хижины, мгновенно нашли ее в углу. Увидели ее позу, ее запрокинутое лицо, ее руку между бедер.
Аиша застыла, парализованная ужасом и стыдом. Ее кровь, только что бешено бежавшая по венам, похолодела.
Но он не зарычал. Не рассердился. Не отвернулся.
Он медленно вошел, опустил полог. Его глаза не отрывались от нее. В них полыхало дикое желание.
Не сводя с нее взгляда, он опустил руку к своему поясу, к застежке тех простых штанов. Он не стал подходить. Он просто встал там, у входа, и, глядя ей прямо в глаза, обхватил себя. Его движения были медленными, мощными, демонстративными.
Аиша не могла оторвать взгляд. Стыд отступил, смытый новой, всепоглощающей волной возбуждения. Это было неприлично, дико, невообразимо… и безумно эротично. Видеть его, такого огромного и сильного, полностью сосредоточенного на на ней. Слышать его тяжелое дыхание. Видеть, как его мускулы играют под кожей.
Ее собственная рука снова пришла в движение, теперь уже не скрываясь. Она мастурбировала, глядя на то, как мастурбирует он. Их взгляды были сцеплены, их дыхание учащалось в унисон. В хижине не было звуков, кроме этих — прерывистых вздохов, шороха кожи, низкого, сдавленного рычания Дарахо.
Ее оргазм нахлынул внезапно, сокрушительной волной, вырвав из города сдавленный крик. Ее тело выгнулось, пальцы вцепились в шкуру. Она смотрела на него сквозь туман наслаждения и видела, как его лицо исказилось от предельного напряжения. Вид ее кульминации, ее беззащитности в этот миг, стали для него последним толчком.
С глухим, хриплым стоном, который был больше похож на рык, он кончил. Его семя брызнуло на земляной пол. Он стоял, опершись плечом о стену, тяжело дыша, его взгляд, все еще горячий, был
