Шлейф сандала - Анна Лерн

— Возьму. Как только в наследство вступлю, тебе и бояться нечего будет, — ответила я, понимая, что мы будем привлекать внимание. Но и отказаться от сопровождения было бы глупо, тем более, что человек знал этот мир, ибо был рожден в нем.

Буквально через несколько минут раздался щелчок.

— Барышня, открыл! — Селиван резко поднялся. — Вы бы не тянули… Времени, ой как мало!

Я подошла к столу, взглянула на содержимое ящика. Довольно «упитанный» кожаный кошель и какие-то бумаги. А почему не прихватить все? Возьму, а потом разберусь. Гадость-то напоследок родственничкам учудить — святое дело…

Опустошив ящик, я направилась к двери, но Селиван остановил меня.

— Погодите, барышня, я проверю, нет ли кого.

Он вышел из кабинета, но через минуту вернулся.

— Быстрее. Идите в свою комнату, соберите вещи. Только не мешкайте. Я буду ждать вас в конце подъездной аллеи. Барыня меня в город за сахарной головой послали. Будет ей голова…

Кивнув, я побежала в свою комнату, совершенно не понимая, что должна брать с собой. В этих дурацких одежках попробуй еще разберись!

Открыв шкаф, я уставилась на наряды, принадлежащие Оленьке и скривилась. Что брать-то?!

— Что это вы делаете? Вы же на завтрак пошли, Ольга Дмитриевна?

Я резко обернулась и увидела Акулину, которая, вытаращив круглые глаза, смотрела на бумаги и кошель, прижатые к моей груди.

— Ты-то что здесь делаешь?! — прошипела я, но она ничуть не смутилась. Проигнорировав мой вопрос, девушка прошептала:

— Вы что, денежки стащили? Матерь божья, неужто бежать задумали?!

Вот где ты взялась на мою голову!

— Тише ты! — я затащила ее в комнату и закрыла дверь. — Не дай Бог, кто услышит!

— Ежели вы уходите, и я с вами пойду! — заявила Акулина плаксивым голосом, падая на колени. — Не будет мне туточки жизни!

— Как бы ты жила, если бы меня замуж отдали?! — я зло смотрела на нее. Время шло, и это было плохо.

— Так барыня сказали, что я с вами в дом мужа перееду, буду вам прислуживать, — девушка тихонечко завыла. — Не бросайте-е-е… помру-у-у, ой помру-у-у-у! Вернетесь, а Акулинка в могиле-е-е холодно-о-ой!

— Черт с тобой! Пошли! — я покосилась на шкаф. — Вещи собери. Быстро! Ты знаешь, как незаметно выйти из дома?

— Знаю! — Акулина подскочила на ноги. — Сейчас все сделаю! Маленько погодите!

Девушка действительно быстро собрала нужные вещи в саквояж, стоявший под кроватью, потом умчалась за своими. И уже через двадцать минут мы крались к подъездной аллее продираясь сквозь колючие кусты шиповника.

— Другой дороги не нашлось?! — прошипела я, чувствуя, как саднят царапины. — По шиповнику поперлись!

— Зато не увидит никто! — заявила Акулина, волоча узел со своим скарбом. — Чего ныть-то, барышня? Нам ведь кровь из носу надобно, чтоб скрытно… Терпите, голубушка.

Селиван, как и обещал, ждал нас в конце аллеи, сидя на передке с зажатыми в руках вожжами.

— Наконец-то! — он увидел Акулину и возмущенно протянул: — Эту-то, куды?!

— Туды! — огрызнулась девушка, забираясь в телегу. — Тебе-то что? На горбу, что ль, повезешь?!

— Прячьтесь! — вдруг рявкнул Селиван. — В солому! Бегом!

Мы не стали задавать глупых вопросов и зарылись так глубоко, что торчали одни носы. Послышался стук копыт — мимо на всех парах промчался экипаж.

— Барон! — Селиван оглянулся и, волнуясь, спросил: — Готовы?!

— Готовы! — пропищали мы, и телега быстро поехала по ухабистой дороге.

Куда я направлялась, было одному Богу известно. Но меня это не пугало, ведь по большому счету здесь все было чужим.

— Ничего, я вернусь… Вернусь, зараза… — прошептала я и, высунув руку из сена, показала неприличный жест в сторону удаляющейся усадьбы. — Вы еще узнаете, на что Оленька способна!

Глава 9

Через какое-то время Селиван позволил нам вылезти из соломы.

— Все, барышня, туточки не страшно. Я к реке свернул, там тоже дорога имеется. Плохая, конечно, но что поделать…

Я с любопытством огляделась, рассматривая красоты, медленно проплывающие мимо. Лес тянулся сплошной линией и по ту сторону реки, и по эту. От этого великолепия замирало сердце. Макушки у елей почти касались ярко-голубого неба, между ними виднелись осины, березы и дубы, под сенью которых покачивались изумрудные перья папоротника. Жужжали насекомые, пели птички, а ближе к воде с двух сторон расположились лужайки с сиренево-розовыми метелками кипрея. На противоположном берегу не очень широкой реки виднелись плакучие ивы, чернели камыши, в которых покрикивали чирки.

— Селиван, а куда мы направляемся? — спросила я, жмуря глаза от ярких лучей солнца, пронзающих ветви деревьев, словно стрелы. — В какую сторону путь держим?

— Дык куды, куды… думать надобно… Беглые-то в южные губернии зачастую направляются… в Астраханскую к примеру… Земли там много, но и опасно. Калмыцкая степь рядом… — мужчина почесал затылок. — Но вам в такое место нельзя… вы же барышня! В Сибирь еще бегут, да ну… это ерунда, Ольга Дмитриевна! Нам нужно здесь себе место искать!

Да уж, с побегом из усадьбы проблем только прибавилось. Как можно устроиться в этом мире? Еще и с беглыми крепостными…

— У меня тетка в Калуге живет, — подала голос Акулина. — Правда давно не общались… Я ее только раз в жизни и видела… Матушка моя ведь за крепостного замуж пошла из вольных.

— Не думаю, что она чем-то поможет нам, — я не собиралась совершать глупые поступки. Тетка вполне могла сдать нас.

В городе все-таки скрыться легче, чем переезжать из губернии в губернию, привлекая к себе внимание. Здесь же наверняка есть какие-то заставы, на которых велика вероятность быть задержанными. Тем более без документов. Я несовершеннолетняя, мои спутники тоже вызовут подозрение.

— А у вас документы есть? — поинтересовалась я, на что Селиван ответил:

— Ольга Дмитриевна, да вы что ж это, таких простых вещей не знаете? Крепостным хозяин выписывает «прокормежный паспорт», ежели кто на заработки собрался. Пропускной документ требуется даже для ярмарки!

— Крепостные могут на заработки ездить? — для меня это было открытием, но своими вопросами я явно вызывала недоумение у Селивана.

— Барышня, голубушка, крестьянин, отпущенный на заработки оброку-то больше принесет, чем тот, который плохую землю пашет… Такие дела. Вы не волнуйтесь: главное, пристроимся как-нибудь. Я работу сыщу, а вы с Акулиной мои дочери… а как по-другому? Знамо, что из барышень в дочери мужика перевернуться удовольствие невеликое, но ежели решились на побег, тут уже выбирать недосуг.

— Если надо, я и сама работать пойду, — проворчала я, особо не понимая кем, но главное, что меня это не пугало.

— Господь с вами, барышня! — Акулина подползла ко мне поближе. — Вы? Работать?! С