Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

Но как только привыкаю к воде, меня осеняет мысль, что я второй день совершенно не думаю об Игнате. Он меня предал. Изменил мне с официанткой, козёл, а я даже не страдаю. Что такое?

Это на меня так действует то, что отец решил меня наказать, вместо того чтобы узнать причину, почему его дочь сожгла клуб? Или, может, это мой мозг сопротивляется тому, что я попала в место, о котором так часто слышала от мамы, но так и не помню, чтобы я здесь когда-то была.

А ещё… за дверью раздаётся какой-то стук, выдёргивая меня из грустных мыслей и настораживая. Закручиваю вентиль и прислушиваюсь. Вроде всё тихо, но страх, что это снова может быть бык, подстёгивает быстро вытираться и собираться идти обратно в дом.

Открываю осторожно дверь душа и сначала высовываю голову, и тут же сама себя начинаю ругать: на кого я похожа со стороны, блин. Точно не на самую модную девушку Москвы.

Поправляю на себе футболку, которая прилипает к мокрому телу, и выхожу из душа, но стоит мне закрыть дверь, как снова прирастаю к земле.

На меня смотрит ещё одно уродское создание. Индюков я видела только на картинках, ну или в зоопарке. А сейчас мне оказана большая честь смотреть на это нечто сине-чёрного цвета, с огромным хвостом, раскинутым в виде веера, и ярко-красной головой.

– Боже, да когда же это всё закончится, – шепчу, пытаясь найти глазами Соню.

Но тут это чудище произносит неясный булькающий звук и срывается в мою сторону, растопырив крылья.

– Ой, мамочки, – взвизгиваю, разворачиваясь, и только собираюсь убежать, как врезаюсь в твёрдую грудь и слышу шипение над головой.

– Ты знаешь, Золотко, мне кажется, что это меня решили наказать, – басит голос Матвея, прижимая меня одной рукой к себе, а я сжимаюсь в страхе, так как понимаю, что сейчас мне в ноги может прилететь от этой дикой птицы. – Пошёл вон! – раздаётся над моей головой чуть громче.

Не знаю, кому он это говорит сейчас, но я даже глаза боюсь открыть. Стою, прижавшись к нему, и пытаюсь понять, ушёл индюк или нет.

– Ну и долго ты будешь тереться об меня? – вопрос Матвея остужает получше утреннего душа.

Вскидываю голову, чтобы послать его, но рот открыть не могу. На меня внимательно смотрят голубые глаза, в которых можно увидеть отражение неба.

Фу, Злата, очнись! Ты что несёшь?

– Это не я трусь о тебя, это ты находишься в нашем саду, – отвечаю, пытаясь выпутаться из его тисков.

Подмечаю, что он и правда с костылём. Что-то неприятное колет в груди, но я это опускаю.

– По твоей вине я не могу выполнить сегодня свою работу, – Матвей склоняется чуть ниже. – Так что готовь свою прекрасную задницу. Завтра будешь отрабатывать.

– Что? – непонимающе смотрю на этого мужлана и начинаю дёргаться в его руках. – Отпусти меня, – шиплю. – И ничего я тебе отрабатывать не буду.

– Золотко, ты ещё не поняла, куда ты попала? – вопрос звучит так, будто я в каком-то рабстве, но ещё не догадываюсь об этом.

– Прекрати меня так называть, – огрызаюсь.

– А то что? – Матвей склоняется ещё ниже, заставляя меня прогнуться.

– И руки убрал, – добавляю тише и чувствую, как у меня начинает подрагивать тело.

Но это явно не от страха.

– Интересно, а твой рот тоже ядовитый, как и слова? – спрашивает Матвей, а в следующий миг впивается мне в губы, заглушая мой крик.

Глава 8

Матвей

Сижу за ноутом и сверяю все данные для своего проекта, которой должен буду представить через месяц в столице, а в голове звучат слова отца:

– Да что же с тобой делать-то? Уже вся Берёзовка гудит о том, что ты сегодня девку какую-то гонял с утра по саду. У тебя совесть есть, Матвей?

– Бать, никого я не гонял, – отвечаю, стараясь найти удобное положение ноге.

Сосед всё-таки отвёз меня с утра в район и оказался прав. Гипс мне наложили, но сказали, что через три недели снимут.

– А что ты делал? И как ты умудрился сломать палец? – орёт батя.

– Борька наступил, – отвечаю, вспоминая утро.

– Давно пора этого переростка на бойню, – рычит он.

– Борьку не трогай, – смотрю на батю зло. – Не он виноват, что к соседу столичную мажорку занесло. Она его испугала.

– Да это Борька твой любого испугает! – взрывается отец.

– Бать, – смотрю на него исподлобья и чувствую, что сейчас снова поссоримся, – если некому работать, так я и с гипсом могу, – добавляю. – Левая нога у меня рабочая.

– Голова бы твоя работала, – бурчит батя, устало растирая лицо руками. – Так, стоп, что за столичная мажорка?

Ух ты, дошло наконец-то.

– Племянница дядь Савы с тёть Люсей.

– Ульянкина, что ли? – переспрашивает батя, а я только моргаю. – Ульяна – это сестра Люськина старшая была. Они с Люськой как две капли воды похожи были, и не скажешь, что погодки. А когда уехали учиться в город, то Люська вернулась, а Ульянка на практику уехала и нашла себе какого-то нефтяника, – батя постучал по столу пальцами, улыбаясь каким-то своим мыслям, но быстро сник. – А через несколько лет сообщили, что она тяжело больна. Хотя на тот момент у них уже был ребёнок. И вот же как жизнь сложилась. Никакие деньги не смогли спасти её. Так и остался её нефтяник с дочкой.

– Зато деньги могут испортить, – буркнул я.

– Что? – переспросил батя.

– Да нет, ничего, – быстро спохватился. – Так говоришь, что мне нужно выйти? – спрашиваю, переводя тему.

– Нет уже, – отмахивается он. – Сиди уже дома. Там же сено должны были привести. Так что будешь в этом году только руководить.

– Ну тогда я домой пошёл, – попрощался с батей, пообещав заскочить на неделе, и ушёл.

И вот сейчас, вместо того чтобы готовиться к сдаче дипломной работы, я перебираю в голове всю информацию, которую собрал об этой мажорке.

И интернет мне тоже неплохо помог. Да, не такая у нас и глушь. Нужно только знать, что делать и как пользоваться благами.

Учитывая, что у Златы достаточно большой список косяков, могу предположить, что девочка себе ни в чём не отказывала. Так почему бы и мне не совместить приятное с полезным.

Пока ехали в больницу, дядя Сава дал добро на воспитательный процесс, а кто я такой, чтобы старшим отказывать.

Да и дело не только в том, что она меня бесит, и хочется её наказать. Она мне напоминает одну мою огромную ошибку, которая когда-то клялась в чистой и светлой любви,