Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак
Я не знаю историю тёти и дяди, но то, что у них так и не получилось родить ребёнка, знаю точно. Так они и живут вдвоём. И от этого становится даже грустно. Но ровно до того момента, как вокруг меня начинает летать что-то жужжащее.
– Да это издевательство какое-то, – пищу.
– Ой, Злата, какая ты у нас неженка выросла, – снова смеётся тётя Люся. – Ульянка бы сейчас не поверила.
Тётя резко замолкает, а я чувствую, как к горлу подступает ком. Смотрим друг другу в глаза, и я замечаю, как в уголках её глаз собираются слезы.
Резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но быстро останавливаюсь, услышав звук входящего звонка на мобильном тёти.
– Привет-привет, родственник, коль не шутишь, – тётя старается спрятать слёзы в голосе, и я даже знаю, от кого. – Нет, что ты! Никто не обижал. Нет, – уже смеясь, отвечает тётя. – Злата вообще помощница. Клубнику собираем. А что ты так удивляешься? – и снова её смех, а я вспоминаю, как моя мама так же смеялась, когда что-то рассказывала или доказывала.
Почему-то именно её улыбка и смех остались в моей памяти, как будто это было вчера.
– Злата, возьми, – тётя зовёт меня, снова выдёргивая из задумчивости. – Папа твой.
– Привет, – отвечаю, забрав телефон и уходя в тень сада.
– И всё? Больше ничего не хочешь рассказать любимому отцу? – слышу, папе весело, но я вот не чувствую себя счастливой.
– А что рассказывать? Сижу в глуши. Интернета нет. Из цивилизации – душ в саду, еда в огороде. Из развлечений – звёздное небо, древние книги и бой с комарами. Добро пожаловать из далёкого и светлого будущего в дремучее, но настоящее прошлое. Спасибо, папочка, – язвлю ему.
– Ну значит, ещё рано, – отвечает папа, совершенно не обидевшись на мои слова.
– Что рано? Ты зачем меня сюда отправил? – начинаю закипать. – А ты знаешь, что твой дорогой водитель даже не соизволил меня довести до Берёзовки? Оставил в поле. А если бы меня украли, изнасиловали или убили?
– Тебя? – хохочет папа с той стороны, а у меня даже слов не остаётся. – Ты знаешь, дочь, тебя бы быстрее десятой дорогой обходить начали, чем что-то сделали.
– Папочка! – хорошо, раз не сработали наезды, буду давить на жалость, но я здесь быть не хочу. – Я уже всё покрылась волдырями. Мне плохо здесь. Никаких развлечений. Меня работать заставляют! – выкрикиваю.
– Это же замечательно, дочь, – и снова он смеётся. – А развлечения ты себе можешь найти где угодно. Главное, чтобы это не переросло в приключения. В мои планы не входит восстанавливать деревню.
– За что ты так со мной? – напускаю слёз в голос, так как если покажу сейчас ему истинное состояние, то вряд ли меня отсюда заберут. – Я же собиралась выходить на работу. К тебе в компанию, между прочим.
– О нет, ты пойдёшь работать в другое место! – быстро отвечает папа, обрубая все мои попытки воззвать к его разуму.
– Что? Как?
– Вот так, Золото моё, вот так, – спокойно заключает папа. – А пока наслаждайся отпуском. Кушай полезную еду. Найди развлечения без интернета и без папиных денег.
– Это какая-то месть, да, пап? – спрашиваю, чувствуя, что внутри у меня закручивается ураган.
– Нет, это тебе урок, дочь. А, и кстати, что же ты не спрашиваешь о своём любимом? – вопрос застаёт меня врасплох.
– Я тебя услышала, – отвечаю совершенно не то что должна. – Пока.
– Злата…
Но я уже нажала отбой и не понимаю, что сейчас было. Перебираю в мыслях последние пять дней и осознаю, что я совершенно не думала об Игнате. И мне не больно.
В руке начинает жужжать тётина мобилка, и я разворачиваюсь, чтобы отнести ей. Не хочу разговаривать с папой сегодня больше. Он и так соизволил позвонить почти через неделю после моего приезда.
Но все мои мысли разбиваются о полуголого Матвея, который стоит возле большой бочки и поливает себя водой. Смотрю, как капли стекают по его телу, и чувствую, что внизу живота закручивается пружина.
Кожа тёмная, блестит в лучах солнца. И даже его эти смешные шорты не портят вид.
Во рту скапливается слюна, а память быстро подкидывает, как он меня целовал у душа.
Медленно поднимаюсь глазами по его телу и упираюсь в его тяжелый взгляд. По телу пробегают мурашки, но прятаться поздно, да и когда я пряталась.
– Нравлюсь? – спрашивает он, а я только голову вздёргиваю и отворачиваюсь, уходя назад к тёте. – Злат, – зовёт он меня чуть громче, но я не останавливаюсь.
Я не забываю обиды. И слов, брошенных в мою сторону, тоже.
– Злата, поехали сегодня на речку, – уже кричит Матвей, а я замираю.
Что там папа сказал: найди себе развлечение. А почему бы не развлечься. Я научу этого колхозника, как нужно вести себя с девушками. В моём мире девочек учат быть дурами раньше, чем в школу идут. Вот я и покажу ему, насколько у меня “рабочий рот”!
Глава 10
Матвей
– Здорово, бродяга, – меня останавливает голос Петьки.
Мой бывший одноклассник. Хороший парень, но немного с придурью, поэтому до сих пор не женат. Ему приключений подавай. Он даже трактор умудрился утопить прошлым летом, потому что, как оказалось, эльфы забрались в поля, и он их гонял.
– Здорово, коли не шутишь, – улыбаюсь ему, отвечая на рукопожатие.
– Слушай, ты где пропадаешь? В колхозе не показываешься. Комбайн твой стоит, – вопросы так и сыпятся, а мне вот непонятно, как он может видеть только в одной плоскости.
– На ногу смотри, Петь, – уже хохочу.
– Ох ты ж, ёшки колотушки. Ты где так встрял?
– Борька мой потоптался, – отвечаю, подходя к калитке двора.
– И что теперь? А я хотел тебя позвать на речку. Там наши затевают шашлыки, в честь завершения обработки, – быстро добавляет Петька, а я задумываюсь.
– Я же только с дороги. Был на преддипломной. Мне бы отдохнуть.
– Ну так там и отдохнёшь! – бодро отвечает Петька. – А мы ещё и девок пригласили из соседнего села. Весело будет, всё как ты любишь.
– Ой, хватит с меня любви, Петька, – уже смеюсь в открытую. – После этой любви приходится доказывать бате, что я не страус, и дети не от меня.
Наш смех разносится на всю улицу, и мне становится легче.
– Ну ты подумай, – добавляет Петька, прыгая на свой велик. Да, он у нас любитель кататься именно на велосипеде.
– Подумаю, – улыбаюсь в ответ. – Бывай тогда.
Захожу во двор, и снова тяжёлые мысли накрывают.
Столица – город
