Измена. Нам не по пути - Алсу Караева

– Вы не понимаете! – в ее голосе слышны слезы. – Мы действительно любим друг друга! Это не просто роман!

– Милая, мне двадцать шесть было, когда я встретила Максима. Я тоже думала, что это навсегда. Посмотрим, что ты будешь думать через шесть лет.

– Через шесть лет мы будем счастливы! – она почти кричит. – А вы... вы просто не смогли его удержать!

Эти слова бьют в самое больное место. Не смогла удержать. Да, наверное, не смогла. Была слишком занята, слишком сосредоточена на работе, слишком уверена, что он никуда не денется.

– Удачи вам, – говорю я и кладу трубку.

Руки дрожат. Включаю чайник, завариваю крепкий чай. Нужно успокоиться. Сегодня важный день.

В два часа дня я уже сижу в кабинете адвоката.

– Рассказывайте, – говорит она, включая диктофон.

Рассказываю все – от найденных сережек до вчерашнего скандала в ресторане. Голос дрожит только когда говорю о том, что он планировал развод, не предупредив меня.

– Понятно, – кивает Елена Викторовна. – Классическая ситуация. Сколько лет в браке?

– Два года официально, четыре вместе.

– Имущество какое?

Перечисляю – квартира, машина, дачный участок, который купили в прошлом году, накопления на счетах.

– Кто основной кормилец?

– Я зарабатываю больше. Намного больше.

Адвокат делает пометки в блокноте.

– Хорошо. Инициатором развода будете вы?

– А разве не он? Он же планировал...

– Планировать и подавать заявление – разные вещи. Если подадите вы, это укрепит вашу позицию при разделе имущества.

Киваю. Логично.

– Есть совместные кредиты?

– Ипотека. В основном я плачу, но он созаемщик.

– Дети?

– Нет.

Слово застревает в горле. Мы планировали детей. После выплаты ипотеки. В следующем году. Я уже мысленно обустраивала детскую в маленькой комнате.

– Тем лучше. Развод пройдет проще. Мой гонорар – сто тысяч за ведение дела плюс расходы. Если придется судиться – дороже.

Сто тысяч. Много. Но что поделать.

– Согласна.

– Отлично. Сейчас начнем готовить документы на развод и раздел имущества.

Заполняю документы, плачу госпошлину. Через месяц – если Максим не будет возражать – я стану свободной женщиной.

– Теперь самое сложное – уведомить мужа. Лучше официально, через письмо с объявленной ценностью и описью вложения.

Киваю. Логично.

– А пока подумайте, что хотите оставить себе при разделе. Квартира, понятно, ваша – вы ее покупали. Но машина, дача, накопления...

Машина. Дача. О них я даже не думала. А ведь и правда – все это нажито в браке, значит, делится поровну.

Дачу мы покупали прошлой весной. Шесть соток в Подмосковье, старый домик, который собирались перестраивать. Каждые выходные ездили туда, сажали огород, ремонтировали забор. Максим мечтал построить баню, я хотела разбить цветник.

Теперь эти шесть соток придется продавать и делить деньги.

Приезжаю домой к пяти вечера. В почтовом ящике лежит записка: "Заберу документы завтра в семь."

Собираю его документы – паспорт, дипломы, трудовая книжка. Все сложено аккуратно в папке. Добавляю туда уведомление о подаче заявления на развод. Пусть сразу получит.

Вечером не могу заснуть. Ворочаюсь в постели, думаю о завтрашней встрече. Что он скажет? Будет оправдываться? Злиться? Или отнесется с тем же равнодушием, с которым написал записку?

Утром встаю рано, привожу себя в порядок. Одеваю строгое черное платье, делаю аккуратную прическу. Хочу выглядеть достойно.

Ровно в семь звонят в дверь. Открываю. Максим стоит на пороге в том же сером костюме, в котором ходит на работу. Выглядит усталым, под глазами синяки.

– Привет, – говорит он сдержанно.

– Проходи.

Он входит, оглядывается. Замечает, что я убрала все следы разгрома.

– Документы на столе, – говорю я, показывая на папку.

Максим берет папку, открывает. Видит уведомление о разводе. На лице не дрогнул ни один мускул.

– Быстро ты, – замечает он равнодушно. – Даже не успел остыть.

– А что, по-твоему, мне надо было ждать? – не могу сдержаться. – Пока ты определишься со своими чувствами?

Он пожимает плечами:

– Наверное, нет. Так даже лучше. Не будем тянуть.

Его спокойствие бесит больше, чем любые крики. Как он может быть таким равнодушным? Четыре года жизни для него ничего не значат?

– У меня есть адвокат, – продолжаю я. – Будем делить имущество.

– Само собой, – кивает Максим. – Я тоже найму юриста. Договоримся цивилизованно.

Цивилизованно. Он изменяет мне, планирует развод за моей спиной, а теперь хочет развестись "цивилизованно".

– Хочешь кофе? – спрашиваю я. Не знаю зачем. Может, хочется хоть немного продлить этот разговор. Понять, что он думает.

– Не откажусь.

Иду на кухню, ставлю кофе. Максим садится за стол, листает документы. Делает это так буднично, как будто проверяет счета за коммунальные услуги.

– Ярослава мне звонила, – говорю я, ставя перед ним чашку.

– Знаю. Просил не надо, но она не послушала.

– Боишься, что я ее обижу?

– Не боюсь. Просто незачем лишние разборки.

Сажусь напротив него. Мой бывший муж пьет кофе в нашей кухне и спокойно рассуждает о своей любовнице. Как это возможно?

– Максим, – говорю я тихо, – мне нужно понять. Когда ты разлюбил меня?

Он поднимает глаза, смотрит на меня. И в этом взгляде я вижу не злость, не вину, даже не сожаление. Пустоту.

– Не знаю, – отвечает он честно. – Это произошло постепенно. Ты стала другой. Или я стал другим. Уже неважно.

– Стала другой? В чем?

– Ты перестала меня видеть, Поля. Последний год мы как корабли в ночи – разминулись и все.

– Но я работала для нас! Для нашего будущего!

– Для будущего, которое я не хотел. Ты все решила за меня – где жить, как жить, когда заводить детей. А я... я просто плыл по течению.

Его слова попадают в цель. Неужели я правда была такой? Решала за него, не спрашивая его мнения?

– Ты мог сказать об этом.

– Мог. Но не сказал. Это моя вина.

Хоть что-то он готов признать.

– А Ярослава? Что в ней особенного?

Максим задумывается, подбирает слова:

– Она слушает меня. Интересуется моими планами, мыслями. С ней я чувствую себя... нужным.

Нужным. А со мной он чувствовал себя не нужным. Потому что я была слишком самостоятельной, слишком сосредоточенной на своих целях.

– Ты ее любишь? – спрашиваю я, хотя знаю ответ.

– Да, – отвечает он просто.