Он мой Май - Евгения Ник
Он делает паузу, обводит нас взглядом и продолжает: — Сейчас вы оба извинитесь друг перед другом. Давайте, я жду.
С трудом выдавливаю из себя:
— Анна, простите меня. Я погорячился.
— Аня? — спрашивает дядя, переводя взгляд на нее.
— Простите, Максим Валерьевич и Александр Иванович, — говорит она, потупив взгляд. — Я была не права, вела себя крайне непрофессионально. Такого больше не повторится.
Дядя тяжело вздыхает.
— Надеюсь, этот инцидент больше не повторится. А теперь идите и постарайтесь найти общий язык. Клиент не будет ждать, пока вы тут выясняете отношения. У него сроки горят. Так что арбайтен и еще раз арбайтен*. И помните, успех компании зависит от нашей слаженной работы, а не от личных амбиций каждого. Свободны.
Выходим из кабинета и также молча идем в наш отдел.
— Ань, вернемся к обсуждению? — спрашивает перед дверью в кабинет.
— Простите Максим Валерьевич, но сейчас обед, — бросает она, сама берется за ручку двери и рывком дергает на себя…
_________________
*Арбайтен (с нем. arbeiten) — работать.
Глава 5
Аня
Бросаю на Кристину взгляд, мол “Хамиченок” раздражает, но все ок”, подхожу к ее столу.
— Ты уже пообедала?
— Угу. Не знала сколько вы там проторчите. Все хорошо?
— Ну… Не уволили, — улыбаюсь.
— Ань, чего ты? Не срись с ним. Мало того, что наш руководитель, так еще и родственник Александра Ивановича. Оно тебе надо?
— Крис, да не планировала я с ним скандалить… оно само так вышло.
— Понятно. Постарайся держать себя в руках.
— Угу. Ладно, побежала я на обед, — возвращаюсь к своему столу, подхватываю сумочку и убегаю в ближайшую кафешку.
В заведении сажусь у окна, заказываю кофе, картофель с запеченой курочкой и салат из свежих овощей.
Делаю глоток и только сейчас немного успокаиваюсь. Обидно, что так все по-дурацки вышло. Но… Столько лет прошло, а Хамиченок все такой же гад. Только теперь в дорогом костюме и с правом лишать премий.
— Идеально, — бормочу себе под нос, ковыряя вилкой бедную курочку.
— Сама с собой разговариваешь? Да уж, совсем печально, — раздается рядом голос.
Гривотряс. Конечно же он.
Поднимаю глаза — Макс стоит с кофе и тарелкой, с самодовольной физиономией.
— Ты что, преследуешь? — прищуриваюсь.
— Ага. Преследую кофе.
Он мешкает, смотрит на пустой столик рядом, но все-таки плюхается на соседний стул. Спокойно. Как будто мы не орали друг на друга час назад так, что стены дрожали.
— Так ты правда считаешь свой макет хорошим? — спрашивает, будто между делом, отпивая кофе.
— А ты все еще считаешь, что “инновации” — это унылые цвета и QR-код размером с планету?
— Лучше, чем “вырви глаз” банальщина из твоей презентации. Креатив в простоте — это лозунг тех, кто забыл, что такое идеи.
— Без обид, но твое предложение, попахивало дизайнерской импотенцией, — улыбаюсь сладко, но глаза сверкают.
Он скалится в ответ, явно получая удовольствие от перепалки. И я, черт его дери, тоже.
— В любом случае, — протягивает Макс. — Мы договорим в офисе и придем к единому мнению. Надеюсь, без драки.
— Да, конечно, — говорю, вставая. — Я подумаю, что еще можно сделать, но в любом случае, на твой вариант я не согласна. Не знаю, что у вас там ценилось за бугром, но у нас это считается полным “колхозом”.
Разворачиваюсь и ухожу. Спина горит огнем. Точно смотрит. Чувствую его взгляд так, будто он дотрагивается раскаленной рукой.
Захожу в здание офиса, нажимаю кнопку лифта. Двери открываются, вхожу внутрь и чуть ли не вскрикиваю от страха, когда разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Гривотрясом. Пространство сжимается. В лифте только мы и киловатты напряжения.
У меня в руке бумажный стакан с кофе. У него — папка с презентацией.
— Прям как проклятье. Бац, снова ты! Точно преследуешь, — бурчу я.
— А ты как кофе — всегда горькая и обязательно проливаешься в самый неудобный момент. Ты когда нибудь бываешь не злобной? — усмехается. — Я о твоих, якобы остреньких комментариях, если ты не поняла. У тебя язык без тормозов, Дараганова.
— Ага, а у тебя эго размером с этажность этого здания, Хамиченок.
Он делает шаг ближе.
— Так. Все. Молчим. Просто молчим, пока нашу перепалку снова кто-нибудь не услышал.
— Тогда тебе стоит первому закрыть рот, — бросаю я.
Макс, резко разворачивается ко мне лицом. Задевая папкой мою руку. Стакан с кофе срывается в свободный полет.
Плюх! И содержимое смачно расплывается по его белоснежной рубашке.
Замираем оба. Я — в ужасе. Он — в шоке.
— Вот только не говори, что это было случайно, — шипит.
— Ага. Я каждый день репетирую меткость, чтобы отрываться на таких, как ты, — фыркаю, но, по правде говоря, готова в обморок упасть от стыда и страха.
— Рыжая! — рычит он. Затем медленно поднимает взгляд, нажимает кнопку стоп на панели.
Лифт встает.
— Ну все, хватит. Я тебя сейчас… Я тебя…
Прижимает к стенке. Грубо. Порывисто. Так, что у меня перехватывает дыхание.
— Ну и? Что ты сейчас?.. — шепчу, вжимаясь в холодную металлическую стену.
— Да вот это! — рявкает, и просто впечатывается губами в мои.
Целует яростно. С диким натиском и злостью.
Это длится секунды — долгие, пугающе, но такие сладкие, что мне самой стыдно в этом признаться. И да, я даже не пытаюсь его оттолкнуть. Роняю стаканчик на пол и вцепляюсь в его мокрую рубашку. Сколько мы так стоим? Недолго, а кажется вечность. Но вдруг все обрывается.
Макс отстраняется, смотрит в глаза. Отжимает кнопку “стоп” и выходит с видом, будто только что выиграл бой.
А я стою в углу, все еще прижатая к стенке, с трясущимися руками и горящей кожей губ…
Глава 6
Макс
А что? Ну поцеловал, да. Не бить же ее!
Я не железный. И так последнюю неделю трясет: переезд, обустройство, новая работа… Дараганова. Она ж невозможная. Не представляю, как вывезу работать с ней и дальше. Вроде не дети уже давно, пора закопать топор войны. Да и не было никакого топора, сам не знаю, что она на меня так взъелась. Удивительно, как она вообще могла мне раньше нравиться. Дикарка.
Невольно вспомнилось самое позорное время в жизни каждого
