Нянька для футболиста (СИ) - Таша Строганова

Дельман даже слегка поморщился, но не прокомментировал. Забавно. Он был из тех, кто считал, что мужчина должен терпеть боль?

Что ж, на этом можно было сыграть.

— После завтрака мы начнем разминку, — Лика поднялась на ноги. — Увидимся на террасе.

— Что, даже не поможешь больному подняться, док? — Егор сел и огляделся в поисках своего костыля.

— Буквально вчера ты утверждал, что тебе не нужна ничья помощь, — пожала плечами Лика. Она сунул руки в карманы штанов и направилась в сторону своей комнаты, весело насвистывая.

— Сучка, — раздалось ей в спину еле слышно.

Лика была довольна собой в этом раунде.

* * *

За завтраком они не виделись. Потому что пока Лика ела свою глазунью, Дельман был в душе.

Оно и к лучшему.

На террасе Анжелика убрала стулья, освободив пространство. Потом принесла из машины свернутый в рулон мат и разложила его на плитке, нагретой солнцем.

Естественно, Дельман явился именно в тот момент, когда Лика стояла кверху задницей.

Судьба, за что?

— Какой шикарный вид, — Егор даже присвистнул. Лика вскочила, взъерошенная и злая, и осуждающе уставился на Дельмана. Тот добродушно улыбнулся и кивнул влево. — У соседей моих, говорю, шикарный вид на сад.

Лика закатила глаза и проигнорировала его. Закончив с матом, она отряхнула руки.

— Начнем с простых упражнений, — она кивком головы велела Егору ложиться. Тот не двигался. — Принцессе нужно отдельное приглашение?

— Мне нравится, когда ты произносишь команды своим нежным голосочком, — ухмыльнулся Егор, все еще, блин, не двигаясь с места.

— Ложись давай! — рявкнула Лика, уперев руки в бока.

— Воу-воу, какая грозная малышка, — Дельман ловко улегся. — Я готов.

Лика невольно посмотрела на его пах. Говнюк, похоже, так и не надел белья. Хотя теперь на нем были шорты.

И больше ничего. Егор, видимо, в принципе не был особым поклонником одежды.

Проклиная все и вся, свою ипотеку, Таню и весь отечественный футбол заодно, Лика села у него в ногах.

— Сначала сделаем несколько упражнений, — прокомментировала она, как делала обычно со всеми пациентами. — Чтобы проверить работоспособность мышц.

— Уверяю, малышка, — Егор широко усмехнулся, — у меня все работает.

— Вот сейчас и проверим, — заявила Лика. Она согнула больную ногу Дельмана в колене и прижала ее вперед, к бедру. — Делаем двадцать подходов.

Лика напирала своим весом, увеличивая нагрузку. На удивление, Егор снова молчал.

Но судя по выступившей у него на лбу испарине, даже такое простое упражнение на больной ноге давалось ему с некоторым трудом.

Впрочем, жалоб не последовало.

Уже за одно это Дельмана можно было уважать. Он не ныл. Впрочем, только за это и можно было.

Разминка заняла около часа. Егор взмок и теперь лежал на мате, приводя дыхание в порядок.

— Что, давно не было нагрузок, размяк? — Лика спросила это без сарказма, но глаза Егора недобро сверкнули. — Но тебе придется использовать эту ногу. Завтра я заберу у тебя костыль.

— Считаешь, что я слабак? — Дельман, похоже, завелся. — Считаешь, что я, блядь, без этого костыля ничего не могу?

Он поднялся и выпрямился, с осторожностью опираясь на больную ногу.

— Принеси мне скакалку.

— Что? — не поняла Лика. Она вообще не понимала, какого черта Дельман так отреагировал. Как будто его снова в импотенции обвинили, ей-богу. Хотя в тот раз он даже не обиделся.

— Принеси мне скакалку, она в гостиной, — процедил Егор. Он выглядел злым.

Это было чем-то новым.

И не то чтобы пугало, скорее завораживало. И возбуждало.

Лика не понимала, что тот задумал, но все же послушалась. Она принесла злополучную скакалку и протянула ее Дельману, вопросительно приподняв брови.

— Если ты, блядь, считаешь, — Егор расправил скакалку, — что я нихуя не могу. Что я чертов калека. То я могу тебе сказать, что я даже с одной ебучей ногой смогу сделать больше, чем ты со своими двумя.

Лика в шоке смотрела, как Дельман, подогнув больную ногу, начал прыгать. На одной ноге.

Один раз, другой, третий, десятый. В конце концов Соловьева просто сбилась со счета. А Егор, казалось, не собирался останавливаться.

Но тут Лика бросила взгляд на его напряженное лицо, увидев выступившие на лбу вены и спохватилась.

— Так, все, хватит, — она решительно протянула руку, — давай сюда. Ты мне все доказал.

— Я могу делать это весь чертов день, — злая усмешка искривила губы Дельмана.

— Остановись! — рявкнула Лика.

И Егор вдруг послушался.

— Ты чертов псих, — прокомментировала Соловьева.

Она подвинула стул, чтобы Дельман сел. Тот выглядел бледным и уставшим.

Упрямый осел.

— С твоими комплексами пусть работает психолог, — Лика смотрела на него, поджав губы. — Мне нужно, чтобы ты начал ходить и вернулся к спорту.

— Мне тоже, — неожиданно тихо ответил Егор.

Лика увидела, как побелели костяшки на его руке, с силой сжавшей пластиковый подлокотник стула.

Часть 4, в которой Лика берет свои чувства под контроль

После утренних подвигов Егору потребовался отдых.

И хоть он и рвался в бой, Лика заявила, что они берут перерыв в нагрузках.

— Мы также начнем курс лечебного массажа, — сказала Соловьева, делая пометки в своем планере.

Егор, с влажными после душа волосами, сидел на диване в гостиной. Они только что пообедали, снова поодиночке, и теперь собрались на совещание.

На Дельмане опять была идиотская рубашка, на этот раз с огромными маками. Она совершенно не предназначалась, чтобы прятать хоть что-то.

И Лика имела возможность, пусть и украдкой, рассматривать грудь Егора.

Конечно, она не представляла собой какое-то выдающееся зрелище. Дельман скорее был поджарым и худощавым. Но мышцы у него были отлично развиты.

А его соски дерзко торчали из-за прохладного воздуха. Во всех комнатах работали сплит-системы. На улице стояла адская жара.

И не только там.

А еще татуировка.

Маленькая чертовка притаилась чуть выше левого соска, почти там, где сердце.

Лика не могла рассмотреть, что там было выбито. И ее просто раздирало. Она огромным усилием воли пыталась заставить себя сосредоточиться на работе. Но как же трудно это было сделать.

Учитывая, как офигенно выглядел Егор. Не прилагая к этому никаких усилий.

Это Анжелика обычно подбирала одежду по стилю и цветам. Она в жизни бы не решилась надеть подобной рубашки. И волосы она укладывала тщательно. На пробор, да еще и завивала слегка.

Ее туфли, если она их обувала, всегда были вычищены. А стрелки на брюках оказывались такими острыми, что о них можно было порезаться.

Егор же сидел сейчас, закинув больную ногу на журнальный столик, крутил в руках сигарету и хитро щурился.

Его