Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова
Дамир достал красную бархатную коробочку и раскрыл.
Я не увидела, что там, но мой парень победно сверкнул глазами и ждал.
— Не верю, — уперся мой брат, — не Екатерины оно.
— А я вот документ принес, — не растерялся Дамик и достал из заднего кармана брюк сложенный вчетверо лист.
Леша взял его, прочитал и выдал:
— Подделка! Липу мне под нос не суй.
— Не было такой цели, — вальяжно продолжал Дамир, — все настоящее, брат. А если думаешь, что я липу тебе сую, то ты докажи сначала, а то предъява не засчитывается.
— Ну ты… — уважительно присвистнул Леша.
Брат подумал и мстительно продолжил:
— Кентавр и пингвин где?
— Ван секонд! Пальто мне! — гаркнул Дамир.
А кто-то из парней притаранил ему пальто.
Дамик его надел и артистично покрутился, раздражая нервную систему моего брата.
— Кентавром меня назвали? Было такое! В пальто? В пальто!
— Жулик! Прощелыга! — не сдавался Леша. — А в костюм пингвина кого оденете?
— Пингвина только Вареньке отдам, — выдохнул Дамир.
Я не выдержала накала. Бросилась к нему, как была, в тапках.
Выскочила на улицу и бросилась в его объятия, а Дамир зарычал:
— Обалдела, что ли? Женщина, один лишний чих услышу — плакать буду, честное слово. Два сердечных будет подряд, потому что ты безалаберная и сильно смелая, пожалей меня, да? В дом, быстро!
Поднял меня на руки, обошел Лешу и внес меня в дом на руках. Снял обувь, осмотрелся и понес к печке:
— Стой тут! Грейся. Шаг сделаешь — привяжу к печке, обещаю. Жди!
И ушел!
Серафима тихонько подпрыгивала от радости в соседней комнате, я же растерянно стояла у печки и прижимала руки к груди. Улыбка расплылась по лицу сама, а я готова была петь, танцевать и визжать от счастья.
Дамик вернулся через пару минут в компании бабушки, Леши и огромной коробки. Я услышала, как машины стали отъезжать от нашего дома.
— Открывай, — велел он и поставил ее передо мной.
Я дрожащими руками открыла ее, посмотрела на содержимое и…
— Варенька, не плачь, — испугался Дамир, — Варя, я же… Ну, не понравились — я верну.
Я могла лишь отрицательно мотать головой и вытирать слезы, когда два щенка немецкой овчарки дружно подались ко мне. Я схватила обоих на руки, выпрямилась и посмотрела на Дамира.
— Я одного хотел, но второй плакать стал, когда брата забирал, вот я обоих и взял, — оправдывался Дамир, кружа вокруг меня.
— Спасибо, — выдавила я, — спасибо! Ты мечту мою исполнил, Дамик.
— Тот, который вислоухий — Пингвин зовут. По документам, — язвительно сообщил он Леше, пока я тискала сразу двоих малышей.
— Отдаю, — громом прозвучал голос бабули, которая до этого молча наблюдала, как мой брат торговался с моим женихом, — бери ее, Дамик, в жены, влюблена девчонка, да и ты вон как постарался ради нее. Благословляю!
— Она не пожалеет, слово даю, — очень серьезно поклялся Дамир.
— Зови братьев своих, зря я столько готовила, что ли? И сундуки в дом занесите, а то снегом засыплет, — махнула рукой ба и перевела взгляд на щенков. — Смешные больно, их тоже покормить надобно. И, Дамик, по нашей традиции ты стакан самогона должен выпить залпом, иначе не приживешься в нашей семье.
Дамир уважительно склонил голову и решительно ответил:
— Надо так надо. Наливайте, уважаемая.
Глава 37
Варвара
Те парни, что приехали с Дамиком, уехали. Остался лишь он и два его старших брата. Они втроем занесли сундуки в дом, поставили в комнату, которую бабушка назначила моей в дни, когда я у нее ночевала, и вернулись на кухню.
— Давайте-ка, до дна! — приказала ба.
Она расстаралась. Налила каждому граненый стакан самогона, выставила это все на кокетливый поднос с цветочками, а чтобы мой жених не отошел в мир иной раньше времени, выложила на тот же поднос три соленых огурчика на блюдечке.
— Ба, — обалдела я.
— Тихо, Варя, традиции, — осадил меня Леша, но я видела, что брат ржал.
Они с Дамиком когда-нибудь это противостояние прекратят? Что за конкурс на самого стойкого?
Серафима была на моей стороне, подошла ко мне совсем близко и достала мобильный. Быстро напечатала сообщение Юльке с просьбой намекнуть Римиру на калым от Алексея, получила положительный ответ, и мы мстительно пожали друг другу руки.
А трое братьев Алиевых зажмурились и выпили по стакану самогона. Залпом.
— Силен, спиноза! — восхитилась бабуля.
Старший покраснел, средний задержал дыхание и выпучил глаза, а Дамир, кажется, прощался с жизнью. Он не дышал и какое-то время на внешние раздражители не реагировал.
Я даже немного запаниковала, когда он резко втянул носом воздух и хрипло выдавил:
— Хорошая вещь!
Я тихонько присела за стол, взяла огурец и стала его нервно жевать.
— Чтобы проверить мужика — его надо напоить, — авторитетно заявила ба мне в ухо, пока Алиевы закусывали.
— З-зачем? — не поняла я.
— А вдруг агрессивные? Или дураки? Вон сосед, муж Анатольевны, нормальный с виду мужик, а как выпьет — сразу все из дома тащит. Диваны, кровати, столы, все во двор вносит.
— С какой целью?
— Белка к нему бешеная приходит потому что! И твоего я обязана проверить — единственную внучку хочет в жены взять.
— Боже, помоги ему, — взмолилась я, глядя в потолок.
А Дамир сел за стол, пробрался ко мне и нахально подмигнул.
— Ты как? — спросила я, подвигая свой стул поближе.
Щенки играли, исследуя бабушкин дом, а я со страхом ждала, что бабуля выдаст дальше. Но она просто расставила тарелки и предложила:
— Кушайте, дети, все свое, родное, своими руками выращенное и собранное. А потом с Алексеем в баньке попаритесь, да?
Гости благосклонно кивнули и потянулись за едой. Напряжения за столом не было, лишь бабуля время от времени подливала парням самогон и внимательно следила, чтобы те пили.
Какая-то операция по атаке печени моего будущего мужа. Он же ел с аппетитом, а бабулю с каждой новой рюмкой уважал все сильнее.
— А где Кас? — вдруг спросил Дамик.
— Без Бегемота ехать отказался, — быстро ответила я, — а мы коту прививку поставили, ему пока нельзя из дома выходить.
— Понял, — выдохнул Дамир. — Как блохастых назовешь?
Он указал на двух несуразных и очень забавных щенков, которые решили, что бабушкин табурет — очень вкусная игрушка, и с двух сторон грызли ножки.
— Не знаю, давай завтра вместе придумаем? — предложила я. — Дамик, как ты?
— Отлично, птичка, как заново родился, — гордо ответил он.
— Еще баня, —
