Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова

— Тогда готовься, пойдем ночью на кентавров охотиться.

— Вот как раз с кентавром проблем нет, — заверил я с серьезной мордой.

Хасан посмотрел на меня с жалостью, а потом уточнил:

— Брат, может, я тебя в клинику отвезу? Клянусь, лучшего психиатра найду в городе. Нет, в стране найду.

— Не надо никого искать, просто вот с этими портсигарами помоги. И Камалу позвони, на днях свататься поедем.

— Сколько ты за ней ухаживаешь?

— Три недели, — выдохнул я блаженно.

И все три недели птичка ночевала у меня. Она раскрылась по-новому, перестала бояться, а пару дней назад даже устроила небольшую сцену ревности, когда мы встретили соседку Марьяну, а я признался, что белье мне подарила она.

Варвара так завелась, что пришлось успокаивать поцелуями и клясться в том, что горный чай и лезгинка меня возбуждали только в исполнении моего Тихого счастья.

«Счастье» надуло губки и предупредило, что криминалистику станет изучать с особой жестокостью и обязательно научится прятать следы преступления так, чтобы никто не вычислил.

Я сделал вид, что испугался, и пошел птенчика целовать.

Дальше не заходил. Боялся. До сих пор боялся ее напугать, сделать больно, расстроить… Давал время привыкнуть и сублимировал желание в работу.

Дальше как в песне: «Я задолбал рассветы и туманы, задолбал моря и океаны, задолбал цветочные поляны, за-дол-бал!» Зато в отделе раскрываемость стала образцово-показательной, а коллеги-опера с улыбкой предложили мне пойти в отпуск.

Я от отпуска не отказался, со следующей недели взял, как раз успею засватать и, надеюсь, запланировать свадьбу. Если Хасан с калымом поможет.

— Она эксклюзив, брат, — признался я, — моя, и все тут.

— Ладно, помогу, — согласился Хасан.

— А где Ильяс?

— На тренировке.

— Я его просил за пацаном присмотреть. Васильком.

— Дружат, хороший пацан, — кивнул Хасан, доставая мобильный.

А потом дернулся, словно его током ударило, поднял голову и скривился так, будто его лимоны заставили есть без памяти.

Я с любопытством обернулся и заметил женщину, входящую в кафе. Статную такую, породистую, фигуристую. В дорогой шубке, на каблучках. Ее волосы отдавали краснотой, а во взгляде была усталость.

Она шла вперед, никого не замечая вокруг, высоко подняв подбородок и цокая каблучками по кафелю, а брат от каждого стука шпильки о пол дергался так, будто ему зубы вырывали — по одному и без анестезии.

На вид дамочке было лет тридцать пять.

Момент, когда она заметила Хасана, я запомнил надолго. Мне казалось, что в этот момент две молнии ударили друг о друга, а в окно еще и шаровая прилетела, сметая все на своем пути.

Девушка сузила глаза и смерила брата взглядом, полном ничем не прикрытой ненависти. Хасан, собственно, тоже забыл, что он джентльмен, настолько забыл, что у него борода зашевелилась. Брат дышал, как бык на корриде, а дамочка словно специально красной тряпкой махала у него перед носом.

Я же с восторгом наблюдал, что будет дальше.

Женщина уверенно и спокойно подошла к стойке и красивым бархатным голосом потребовала кофе. Американо.

А она с характером!..

Хасан уже просто дышал, ноздри его хищно раздувались, а с женщины он не сводил взгляд.

Она снова покосилась на нас и кивнула в знак приветствия, пока ждала свой заказ.

Хасана перекосило заново, желваки заиграли, но он молчал.

Сидел.

И смотрел на нее.

Теперь понятно, почему его снег бесил! И Кама. И сам он себя бесил. Наверное, дома с зеркалом тоже пособачился.

Девушка тем временем взяла свой кофе, развернулась и снова взбесила брата стуком каблучков.

Дверь за ней закрылась, а брат продолжал изображать бронепоезд со свистящим чайником.

— Красивая, — заржал я, когда женщина села за руль авто и уехала.

Машина вильнула, словно дразня Хасана, а брат дернул плечами и тихо выругался.

— Она? — рявкнул он. — Когда портал в ад открылся, она первая из преисподней выбралась, ведьма!

— О как! Ты хочешь об этом поговорить? Я так понимаю, лучшего психиатра ты уже нашел и со мной просто хотел поделиться контактами, да?

— Дамик, молчи, — предупредил брат.

— Красивая она, — подначивал я, — такая… Породистая.

— Данелия Альбертовна Штер, — каждое слово как ругательство.

— Ух ты, — восхитился я, — ты уже всю ее биографию узнал, да?

— Щас в ухо дам, — пробурчал Хасан, — и никакого калыма.

— Молчу. Но если ее надо украсть, чтобы ты женился, то у Кама опыт, у меня энтузиазм, а на двоих у нас успокоительное.

— Ее? Никогда! — отрезал Хасан.

— Да-да. Ладно, меня птичка дома ждет. Поможешь?

— Помогу. Иди.

— Кстати, пробежки зимой очень помогают снизить стресс. Думаю, с твоим уровнем стресса ты до Дагестана и обратно круг сделаешь, зато спокойный будешь…

Брат просто посмотрел, а я заржал. Поднял руки ладонями вверх и пошел в машину. Завел мотор и поехал к себе домой, где меня уже ждала моя птичка и ужин. И так хорошо на душе стало, что ничто не могло испортить мне настроение, кроме ее отсутствия дома.

В моей квартире за три недели появилась кровать, а последние пять ночей мы на ней спали вдвоем с Варварой, проверяя мой уровень стрессоустойчивости на практике.

Смотри, но не трогай.

А еще домашний уют, который создать могла только женщина. Ничего не изменилось внешне, но атмосфера была другая.

Меня почти каждый вечер ждал вкусный ужин и домашнее задание, которое мы с ней делали вместе.

Варе нравилось, а мне нравилось, что ей нравилось. И по учебе подтянется, да и голову нужно было чем-то занять. Чем-то, кроме моих фантазий, когда в кровати я, она, и мы оба без одежды.

Не хватало только щенка, которого я уже забронировал и планировал привезти ей в подарок на сватовство.

Припарковал машину и, перескакивая через три ступеньки, побежал домой. Так не терпелось ее увидеть. Открыл дверь своим ключом и услышал музыку, негромко играющую на кухне.

Разделся и тихонько прокрался туда, с улыбкой наблюдая, как моя прелесть готовила и пританцовывала в такт песне.

Я немного понаблюдал, а потом присоединился к ней. Взял за талию и закружил в танце, тесно прижимая к своей груди.

За три недели Варя привезла ко мне домашний костюм, очень похожий на спортивный, запас линз, очки и кое-что по мелочи. Расческу и какую-то косметику.

Я же хотел, чтобы все ее вещи лежали в моем доме.

— Привет, птичка! Я соскучился, — прошептал я ей в губы, прежде чем их поцеловать.

В голове вместо мозгов поселилась сладкая вата, которая функцию «думать» не выполняла совсем. Чайничек снова закипел, но я держал слово: не делать ничего, что ей не понравится или