Запрет на любовь - Екатерина Ромеро

Владимир, прости. Прости, что разочаровала, потому что тебя я не хотела расстраивать. Ты не заслужил этого, ведь ты… ты самый добрый мужчина, которого я вообще в своей жизни встречала. Ты просто лучший, но, похоже, я слишком плохая для тебя.

***

Я уже могу подниматься и даже сама ходить. Первые двое суток все очень кружилось, но постепенно я пришла в себя. Ха, на мне и правда все заживает как на собаке, и хорошо, что в этот раз без переломов. Синяки сойдут, я не первый раз с этим имею дело, и, пожалуй, я даже благодарна Анфисе за то, что она дала мне именно такого клиента.

Пусть лучше лупит, чем насилует, потому что, если бы это случилось снова, я бы точно перегрызла себе вены, ведь это уже слишком. Для меня уж точно, и снова вылезать из этой ямы у меня уже точно не хватит сил.

Единственная, кто мне здесь помогает, – это Лера. Да, она не святая, но все же я вижу в ней доброту. Она помогает мне не потому, что Анфиса ей приказала, а потому, что сама хочет.

– Почему ты возишься со мной? – спрашиваю как-то вечером, когда она смазывает мазью мои ссадины.

– У меня была младшая сестра. Она погибла несколько лет назад. Ты мне ее чем-то напоминаешь.

– Ты любила сестру?

– Да. Ее машина сбила. Лучше бы меня. Родители гордились сестрой, в отличие от меня. А у тебя есть кто-то близкий, Оля?

– Нет. Родня по тетке есть, но они не близкие. Чужие люди, – отвечаю тихо и отворачиваюсь. Я уже давно смирилась с таким положением вещей, но почему-то судьба ломает меня дальше. И нет, я не согласна с тем утверждением, что беды делают сильнее. Не так.

Беды и горести просто показывают истинную сущность человека, его характер и способность преодолевать препятствия. Они так же, как и деньги, не развращают, а лишь обнажают человеческую натуру в тех ситуациях, когда богачу больше не надо чего-то бояться или терпеть.

Я с детства выросла в детском доме, и да, там были свои волчьи законы, но я ошибалась, когда думала, что то был ад. Нет, истинный ад здесь, потому что, как мне кажется, в этом месте собираются те, кто прогнулся под обстоятельства, и, похоже, я уже тоже она из них.

Я не летаю в облаках и прекрасно знаю, что Анфиса пустила меня в расход, а значит, у меня теперь будут клиенты. Разные, и я понятия не имею, кто будет следующим. Могу лишь надеяться, что я умру раньше, чем меня изнасилует очередной богатенький дядя.

***

Я знала, что доставила Анфисе много проблем, но я не думала, что она так скоро воплотит в жизнь свое самое страшное обещание. Когда я просыпаюсь утром, мне велят собраться и накраситься. Сил на споры у меня нет, потому я принимаю душ и переодеваюсь, замазываю тоналкой синяки, чтобы их так не было видно.

Я спускаюсь на первый этаж, где замечаю Фагота и Анфису. Последняя поджимает губы, как только видит меня, и гордо задирает подбородок. Я же теряюсь. Я знаю, что не соперница ей ни разу, и это тот случай, когда другой человек полностью тобой владеет. Он может тебя отдать в пользование, продать, а может и просто убить, если надоела.

В этот момент у меня прослеживается очень точное дежавю, и я понимаю, кого так сильно мне напоминает Анфиса. Мою воспитательницу Лидию Ивановну. Они и внешне похожи, и по характеру тоже. Разница только в том, что моя воспитательница руководила детьми, а Анфиса “играет” во взрослые куклы.

Я порываюсь высказать Анфисе все, что думаю о ней, вот только маячащий рядом с ней Фагот меня пугает. Я прекрасно понимаю, что силы неравны, особенно сейчас, когда я только-только отошла от избиения и тупо едва стою на ногах.

– Вы меня звали?

– Да. Ты уезжаешь, Оля.

– Вы меня отпускаете?

– Можно и так сказать. Фагот.

Анфиса кивает этому амбалу, и он берет меня под руку, быстро выводит из клуба и усаживает в машину. Все, что я получаю, – это мой паспорт в небольшом пакетике. Однако обрадоваться свободе я не успеваю, потому что машина не везет меня в город. За рулем иномарки едет молчаливый водитель, который не отвечает ни на один мой вопрос, и я начинаю нервничать.

Анфиса просто избавилась от меня. Кажется, я слишком много доставила ей проблем и она решила продать меня, вот только кто меня купил? Вова отказался от меня, а больше я никому не нужна.

Меня привозят в элитный район за городом, и я прихожу в ужас, когда машина паркуется возле огромного особняка. Я знаю этот дом, потому что мне здесь ломали кости. Это дом того, кто меня изнасиловал, – Риччи.

Глава 35

“– Я не хочу. Не надо… Владлен, – запинаюсь, легкие сковывает ужас.

– Риччи, я не давал разрешения, чтобы ты трахал эту девочку. И чтобы лапал тоже, – спокойным тоном говорит Владлен, и я вся сжимаюсь в комок нервов. Это унизительно. Чувствовать себя в таком положении просто отвратительно.

Риччи удивленно окидывает всех взглядом, его недовольный, слегка раздраженный смешок разливается по комнате:

– А что так? Это игрушка, не так ли? Я же не предлагаю тебе ее пустить на паровоз, хотя мог бы. Мы так недавно одну девку трахали, выкинули потом. Сломалась. В чем проблема-то? Мясо же. Дырка дешевая. Детдомовские – низший сорт. Ты же сам знаешь, дружище.

Больно, мерзко, унизительно.

Ненавижу их. Ненавижу! Риччи меня низшим сортом обозвал. Вот так просто среди всех, ничуть не стесняясь этого”.

Игрушка олигарха

Я не сплю всю ночь и утром подрываюсь, как только всходит солнце. Как там Оля? Лечат ли они ее? Я надеюсь, что да, потому что то, как она прошлый раз выглядела… блядь, это перебор. Даже для Анфисы край, хотя я уже ничему не буду удивлен.

У Короля выключен телефон, и я могу только надеяться на то, что Крутой свяжется с ним и сам сможет договориться. Он может, потому что у меня уже не хватает нервов. Мне тупо хочется пойти и сжечь там все дотла.

Эффективно да, но недальновидно, так как я не только наживу себе этим смертельного врага, но и