Он мой Июнь - Евгения Ник

— Ну чего ты куксишься, как маленькая?

Обхватывает горячими после душа ладонями мое лицо, притягивает к себе и целует. Как обычно, ничего подозрительного в его поведении нет. Но за все года, что мы в браке, это самый горький и пропитанный острой болью поцелуй.

* * *

Потом мы пьем кофе. Он рассказывает про новую поставку на производстве, про «крупного» клиента. Я киваю, смотрю Эду в глаза, и так хочется верить. Верить его словам. Но я не могу. Улыбаюсь. Играю какую-то роль. И не верю ни единому его слову.

Как же так? Всего два сообщения, разломали всю стабильность как старый сухарь.

— Хорошо, — улыбаюсь. — Тогда в спа схожу, а потом в ресторан. Я слышала, что Красноярск называют гастрономической столицей Сибири, и кухня здесь на высоком уровне. Вот и проверю, так ли это.

— По-моему, отличный план, — муж, вытирает губы салфеткой, отодвигает от себя чашку и бодро потирает ладони. — Тогда я оставляю тебя развлекаться, а мне пора вершить великие дела, — встает из-за стола, подходит ко мне. — Люблю тебя, солнышко мое.

Целует меня в висок, как всегда. Даже чуть дольше обычного. А у меня в голове гудит, как в трансформаторной будке. Противно, монотонно и громко.

Эд уходит. Дверь за ним мягко щелкает, и я замираю. В номере — тишина. Чистая, вылизанная до стерильности гостиничная тишина. И только я посреди этой чистоты, словно пятно грязи, которое портит весь вид.

«Люблю тебя, солнышко мое.»

И тут меня словно перещелкивает. Быстро хватаю со спинки стула свою рубашку, накидываю ее поверх белого топа и вылетаю из номера, по пути набирая такси.

Водитель уточняет адрес и больше ничего не спрашивает, музыка играет фоном. Я смотрю в окно, а внутри все сжимается в стальной кулак. Каждая минута в дороге тянется вечностью.

Благодарю мужчину и выхожу из машины. Замираю, ощущая себя в полной растерянности.

Зачем я сюда приехала? И что я хочу найти? Да и найду ли?

— Господи, я схожу с ума. Дай мне знак, что я делаю все верно, — бормочу себе под нос и в этот момент получаю легкий толчок в спину. По инерции подаюсь вперед и, чтобы не упасть, делаю два шага.

— Извините, — молодой парень с большим рюкзаком за спиной выдает виноватую улыбку.

«Очевидно, доставщик», — проносится в мыслях.

— Ничего страшного.

Вспоминаю свою мольбу о знаке и решаю, что это именно он. Набираю полные легкие воздуха и иду в сторону парка.

Наверное, если бы мне кто-то рассказал такую историю, то я посмеялась бы. Сочтя ее по киношному бредовой. Ведь так не может быть в реальной жизни?

Может.

Я нахожу своего мужа спустя пять минут. Всего каких-то пять минут!

В компании брюнетки, одетой в узкие джинсы и точно такой же топ, как на мне. Она красива: не высокая, но стройная, с большими глазами, выразительными бровями и сочными губами, цвета спелой малины. А ее волосы собраны небрежно в пучок. На руках у нее девочка. Лет четырех, максимум пяти. И она смеется и светится счастьем. Такая милая.

— Папа!

Девочка с визгом кидается к моему мужу и вцепляется в его ногу.

— Папа, посмотри какого цвета мой язык!

И она показывает моему Эду ярко-синий кончик языка. Даже отсюда вижу его цвет.

Мой муж смеется в ответ, подхватывает девочку и кружит. Потом целует женщину в висок. Так же, как меня сегодня утром. Но только нежности больше. И смотрит на нее так, как не смотрит на меня. С каким-то трепетом, который не описать. Это просто видно. А потом… он замирает взглядом на ее лице. Секунда и они сливаются в поцелуе.

Стою, как вкопанная. Только губы подрагивают не то от невысказанности, не то от нервного напряжения.

Эд. Мой Эд — папа. Папа чужого ребенка… Мой законный муж, моя семья, мое все…

Является частью другой семьи. И это не сон. Я сама все это вижу.

Мимо проходит женщина с коляской. Смотрит на меня, как на странную, улыбается. Я ей тоже улыбаюсь и вновь перевожу взгляд на них.

«Вторая жена» поправляет пучок. Что-то говорит Эду. Он смеется. От души. Легко. Вот так, без прикрас, но натурально.

У меня пересыхает в горле. И нет, мне еще не больно. Пока это просто шок. Как будто из рогатки в грудь выстрелили. Глухо, резко, с хрустом внутри. Но без крови. Она пойдет потом, когда придет полное осознание.

Мужчина, которого я ждала на ужин. Которому покупала новые рубашки, трусы, носки. Черт! Да даже ногти на ногах ему стригла! Мужчина, с которым строила планы на жизнь… сейчас держит за руку другую женщину и крутит на руках свою дочь.

А кто же я? Просто штамп в паспорте? И обслуживающий персонал?

Эд наклоняется, что-то шепчет девочке на ухо, она хихикает. А потом… он обнимает обеих. Так крепко.

У меня начинает дрожать подбородок. Я отступаю назад. Пячусь, не отрывая взгляда. Удар в живот. Еще один. Словно кто-то невидимый методично, с точностью патологоанатома, вырезает из меня все, что когда-то было живым.

Я умерла. Сейчас. В этом прекрасном месте.

Люди вокруг живут. Смеются. Сидят в уличных кафе. Кто-то фотографируется. Красноярск дышит июнем и ласкающим кожу, солнцем. Все вокруг живет.

Разворачиваюсь и ухожу.

Не вызываю такси. В данный момент мозг не способен на такую сложную задачу. Я просто иду. Иду до тех пор, пока в коленях не начинает болезненно тянуть. Только тогда нахожу остановку общественного транспорта, сажусь в автобус и еду в отель.

На автомате собираю вещи в чемодан. Ухожу.

Я: Эд, спа потрясный, в прямом смысле слова. Знаешь, предполагалось, что я расслаблюсь, а получилось, взбодрилась.

Глава 4

Марина

Вздыхаю. В груди такой булыжник застрял — с места не сдвинуть. И кажется, он только увеличивается в размерах, еще немного и грудную клетку разломает. А сердце? Оно и не бьется с момента посадки самолета. Вышла и первое мгновение не могла понять: куда мне теперь идти и что делать? Я вдруг отчетливо осознала, что у меня больше нет дома. Ничего нет.

— Такси! Девушка, такси н-нада? — подскочил ко мне темноволосый мужчина, поправляя кепку на ходу. — Куда вам?

— Мне? — растерянно спрашиваю.

— Ну не мне же, — усмехается он. — Адрес говорите, — мужчина уже вцепился в ручку моего чемодана и покатил за собой. — Как отдохнули? Или вы по делам? Работа, командировка?

Боже… да откуда ж в нем столько энергии?

— Отдыхала.