Сниму проклятье по фотографии или День Святого Валентина - Ольга Глюк
В следующий миг за нами уже закрывались створки лифта, а я красочно представила, как охранники включают похоронный марш и, торжественно утирая глаза белыми платочками, махают уходящему лифту...
— Это что было? — наконец, выдавила я, когда мы доехали уже десятого этажа. Путь наш следовал на двадцать второй и последний, если верить отполированным серебрянным кнопочкам, одна из которых белоснежно сверкала.
— Это им не понравилось, как я неделю назад отпраздновала свой день рождение, — пояснила Алиса, хлопая длинющими ресницами и деланно скромно дырявя носочком пол, — Ну подумаешь, паркет мы выдрали. А вдруг там клад был, а я и не знала? Ну подумаешь, в кровати пружинки сломали, попрыгать просто захотелось. А то что люстра упала и перья по всему залу валялись... Фигня, зато весело было!
— С прошедшим, — растерянно икнула я.
— Грациоз, — присела в старательном реверансе девушка. Когда на двенадцатом этаже створки открылись и в лифт ленивой походкой зашел высокий накаченный шатен, я думала, что она накинется на него прямо в лифте, — Доброе утро, Григорий, — проворковала она, одаривая мужчину томным взглядом из-под длинных ресниц.
— У кого утро, а у кого день, Алиса, — улыбнулся он, немного удивленно оглядывая мою сопровождающую с ног, обутых в бледно-розовые угги, до головы, заинтересованно подавшейся вперед, — Эмм... Экстравагантно выглядите.
— Сочту за комплимент, — по-королевски кивнула девушка и улыбнулась выходящему сотруднику, — Еще встретимся.
Когда мы снова остались одни, я уставилась на мечтательно уставившуюся на дверь Лиз. Дело тут нечисто...
— И кто же он? — подмигнула я покусывающей губы Алисе. Она перевела на меня затуманенный взор и протяжно вздохнула, наигранно обмахиваясь ладошкой.
— Это мой Гри-и-ишенька... Чудо, а не мужчина! Какие глаза, какое тело! А какие губы, ммм... Знала бы ты, как он целуется! — поспешно воскликнула она, увидев мой скептический взгляд.
— Не горю желанием, — парировала я, равнодушно постукивая ногтем по зеркальной стенке и смотря в свои изумрудные, как любит часто повторять мама, глаза.
— Ну да, откуда тебе, — с королевским величием кивнула девушка, вызвав мой возмущенный восклик. Если я сегодня за неимением желания не стала одеваться, как на показ мод, и мулевать лицо, это еще не значит, что я монашка!
— Вообще-то я только вчера рассталась с парнем! — защитилась я от незаслуженного выпада. Видимо, у нас обоих сложилось неправильное первое впечатление друг о друге.
— Ага, неудивительно, — широко улыбнулась Лиз, выразительно обводя меня взглядом с головы до ног. Пока я думала, стоит обижаться, или же нет, мы доехали до последнего этажа и девушка, мурлыча себе под нос какую-то незамысловатую песенку, не содержащую абсолютно никаких философских изречений, подтолкнула меня в спину, — Тебе вон в ту дверь в самом конце коридора, зайдешь и переоденешься в зеленое платье, лежащее на кресле, а я пока что пойду, возьму зеркалку и пару аккумуляторов.
— А... - попыталась я вставить слово, но Алиса улыбнулась, толкнув меня в коридор.
— Да, я тот самый "фотограф-неудачник", как ты выразилась. И этот "неудачник" сейчас тебя будет снимать, так что приготовься морально.
Я упрямо остановилась, не обращая внимания на поддталкивающие меня руки.
— Один вопрос! — прикрикнула я. Лиз замерла и участливо глянула мне в лицо, чуть не прыгая от нетерпения, — После твоих съемок хоть один человек выжил?
Алиса расхохоталась, обнажив белоснежные ровные зубы и сверкнула голубыми глазами.
— Конечно, целых два!.. — успокоила она меня, заворачивая в другой коридор, и махнула рукой в том направлении, куда упорно отправляла меня. Я облегченно вздохнула: это звучало обнадеживающе, -...Из трехсот, — донеслось окончание фразы.
С тихим стоном я направилась к двери.
Это будет первый день всех влюбленных в моей жизни, столь насыщенный событиями.
* * *
Я валялся на огромной кровати, занавешанной черным балдахином и размеренно покачивал ногой под ритмичную музыку, орущую в наушниках. Сквозь полупрозрачную ткань была видна студия сестры: полное отсутствие окон, огромное количество одежды, висящей на вешалках и просто валяющейся на полу и мебели, многочисленные отражатели, светильники и самые разнообразные предметы: от мягких игрушек до неработающих грамофонов и древних пластинок.
На стенах были развешены многочисленные работы и часто, смотря на них, я не мог поверить, что эти фотографии сделаны моей взбалмошной младшей сестренкой.
Нет, кто бы мог подумать, что этот сумасшедший подросток, прошедший через все субкультуры — от эмо до рокерши — станет талантливым фотографом.
Я замучиво взболтал горький коньяк, оставшийся на дне бокала, и залпом выпил его, потянувшись к бутылке.
Сегодня Алиса опять пошла пытать счастья на улице. Я всегда поражался её силе воли: как можно стоять на морозе и счастливым голосом предлагать всем услуги бесплатного фотографа? Я, конечно, ужасно устал от родной сестрицы, но по-прежнему люблю её и надеюсь на племянников. Разумеется, старший брат уже планирует завести ребенка, но Санек в Самаре, а я хочу поиздеваться над остепененными родственниками тут, в Москве. Я еще не настолько сошел с ума, чтобы заводить собственную семью: было бы иначе — сейчас бы я был со своей девушкой в каком-нибудь приторно-романтичном месте, а не философствовал бы на съемочном интерьере в Алискиной студии, ключи от которой были выпрошены у ломающейся секретарши. Уже сколько работаем вместе, а всё никак не могу запомнить её имя...
Несколько секунд тишины в перерыве между песнями чуть не заставили меня разлить коньяк на шелковое покрывало.
Я аккуратно поставил бутылку в углубление между подушками и, удостоверившись, что дорогой напиток не рискует быть разлитым, нажал на паузу, сдернув наушники с головы.
— Зеленое платье! — тихо возмущался женский голос с красивой, почти незаметной хрипотцей, — Нет, вы слышали? Она сказала "Зеленое платье"!
Я неверяще приподнялся на локтях и, внутренне радуясь, что с той стороны рассмотреть сквозь плотную ткань ничего невозможно, ошарашенно уставился на незнакомую девушку.
"Воровка!" — промелькнула досадная мысль, когда девушка не без любопытства уставилась на золотые кубки, с боем завоевыванные Алисой на конкурсах фотографий.
Я чуть нахмурился, разглядывая незнакомку. Из-под пушистого шарфа, похожего на творение престарелой бабули, и шапки светло-зеленого цвета выглядывало недовольное лицо с мягкими чертами в обрамлении почти красных, наверняка крашеных волос. Огромные глаза непонятного из-за недостатка освещения цвета ярко, выделяющиеся на
