Суровый батя для Снегурочки - Оливия Стилл

Дом бабушки встретил меня оградой, утонувшей в снегу, и почти полностью занесённым входом. Забор всё ещё стоял крепко, несмотря на годы, а знакомый дворик выглядел так, словно его никто не видел десятилетиями. Сердце сжалось от воспоминаний – те дни, когда мы с бабушкой здесь пекли пироги, собирали травы, играли в прятки под яблонями, казались далёкой, почти чужой жизнью.

– Мамочка, что мы здесь делаем? – послышался сонный голос Маши сзади. Я взглянула в зеркало: дочка всё ещё держала зайца, протирая глаза.

– Приехали в гости, – сказала я с натянутой улыбкой.

– Это домик моей бабушки. Ты его полюбишь.

Она кивнула, вновь прильнув к своему игрушечному другу. А я, выдохнув, вышла из машины, чтобы пробраться к калитке.

Снег доходил до середины голени. Я сняла варежку и попробовала откинуть снег с калитки руками, но тот был плотно утрамбован. Лопаты, конечно, у меня с собой не было, но я знала одно – ключ должен быть там, где бабушка всегда его оставляла.

Пара пинков по калитке, ушиб пятки и калитка поддалась, сгребая в гору снег. Кажется там даже что-то сломалось…

После долгих минут откапывания цветочного горшка, который примерз к крыльцу, я нашла заветный ключ. Открыв дверь, я почти рухнула внутрь, всё ещё хватая ртом воздух от напряжения.

Дом встретил меня тишиной и легким запахом затхлости. Но, к счастью, внутри было сухо. Полы скрипели под ногами, но всё остальное выглядело почти так же, как в детстве. Бабушкины коврики, деревянные полки, потрескавшаяся краска на окнах – всё это оживило тёплую тоску в груди.

Я быстро осмотрелась. На кухне, к счастью, нашлись спички, несколько старых газет и даже дрова в уголке. Бабушка всегда готовилась к зиме основательно, и я впервые за день почувствовала настоящее облегчение. Печь завелась быстро, и уже через несколько минут в доме раздалось весёлое потрескивание огня.

Теперь дело было за Машей. Вернувшись к машине, я взяла на руки спящую дочку, стараясь не разбудить. Она посапывала, прижимая зайца, а я быстро отнесла её в дом, уложив на кровать, застеленную старым, но чистым пледом.

Но оставался ещё один вопрос. Незнакомец.

Я вернулась к машине, стараясь заглушить свой страх. Мужчина всё ещё лежал на заднем сиденье, и только его слабое дыхание напоминало, что он жив. Его переносить было гораздо сложнее. Он был крупным, а я едва держалась на ногах после всех событий.

Когда я, наконец, попыталась вытащить его, он пошевелился. Его глаза медленно открылись, и я столкнулась с самым шальным взглядом, какой только видела. Тёмные, пронзительные глаза смотрели на меня с дикой смесью боли и непонимания.

– Где… я? – пробормотал он, пытаясь сесть.

– Тихо, тихо! – я положила руку ему на плечо.

– Вы попали в аварию. Я нашла вас на обочине. Вы бы замёрзли, если бы я вас не забрала.

Он попытался встать, но тут же покачнулся. Я подхватила его, пытаясь удержать. И только тогда заметила: в волосах была кровь.

– Вы ударились головой. Давайте зайдём в дом.

Он кивнул, но выглядел так, будто вот-вот снова отключится. С огромным трудом, поддерживая его под руку, я довела его до дома и уложила на одну из кроватей. Мужчина почти мгновенно потерял сознание.

Я смотрела на него, ощущая страх, который стучал в груди. Если я ничего не сделаю, что с ним будет?

Бабушкина аптечка. Она должна быть где-то здесь.

После нескольких минут поисков я нашла старый ящик с бинтами, ватой и зелёнкой.

М-да… Сроки годности все вышли напрочь…

Хотя… Кто вообще смотрит за сроком годности зеленки??? Тем более, сейчас мне не из чего выбирать.

Дрожащими руками я обработала рану. Он не шевелился, только тихо дышал. Когда я закончила, силы окончательно покинули меня. Я опустилась на пол рядом с кроватью, сжимая в руках баночку зелёнки.

– Что теперь делать? – прошептала я, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.

Но ответов не было, только потрескивание огня в печи и его ровное дыхание.

Глава 4

Утро выдалось не слишком приветливым.

Снег всё ещё падал за окнами, хоть и не так яростно, как ночью, а температура в доме казалась далёкой от комфортной, несмотря на печь, которая всё ещё лениво потрескивала, словно ворчала на меня за ночное бдение.

Я зябко потёрла руки и отправилась проверить Машу. Она мирно спала, прижав к себе своего зайца, и выглядела такой невозмутимой, что я не сдержала улыбку.

А вот на другой кровати раздавались куда менее умиротворённые звуки. Незнакомец застонал, ворочаясь, и открыл глаза. Тёмные, глубоко посаженные глаза… Нет, не тёмные. Один глаз был насыщенного зелёного цвета, а другой – ярко-голубого, почти прозрачного. Я замерла на месте, увидев эту деталь, прежде чем незнакомец, наконец, задал вопрос:

– Где я?.. – выдавил он, морщась, словно говорил через боль.

– Доброе утро. Вы в доме моей бабушки, если это вас интересует, – сухо ответила я, сложив руки на груди.

– И, честно говоря, вы должны быть благодарны, что не лежите в сугробе, где я вас нашла.

Понятия не имею, почему вдруг решила ему нагрубить, но то необъяснимое раздражение, которое он у меня вызывал, не поддавалось никакому объяснению…

Он приподнялся на локтях, его взгляд пробежался по комнате, затем вернулся ко мне. Его лицо, обрамлённое растрёпанными тёмно-каштановыми волосами, было мужественным, с чётко очерченными скулами и тонкими губами, сейчас сжатыми в болезненной гримасе. Я поймала себя на том, что слишком долго изучаю его лицо, и тут же отвела взгляд.

– Вы спасли меня? – спросил он с таким видом, будто это была самая невероятная вещь на свете.

– Ну, да, – протянула я.

– У вас были другие планы? Лежать там до весны?

Он поморщился и провёл рукой по голове, словно что-то вспоминая.

– Вряд ли. Хотя спасибо, конечно. А вы кто?

– Я? – усмехнулась я.

– Я фея крёстная. Только вместо кареты из тыквы у меня во-о-он та развалюха, которая с трудом довезла нас сюда.

Его губы дрогнули, будто он собирался улыбнуться, но передумал.

– А можно без сарказма? Серьёзно, кто вы?

– Меня зовут Ирина, – вздохнула я.

– Это дом моей бабушки. Ну а вы?

Он замялся, будто не был уверен, стоит ли говорить.

– Денис, – наконец сказал он, по-прежнему не отрывая от меня взгляда.

– Отлично, Денис. Приятно познакомиться, – с улыбкой произнесла я, хотя ничего приятного в