Сводные. Влюбись в меня, пчелка! - Арина Алексанова

Почистив зубы и умывшись, я вошел в спальню. Девушка уже сидела на кровати, поджав ноги.

— Доброе утро! — воскликнула она и запустила в меня подушкой.

— Чертовски доброе утро! — подхватил я.

Юлиана лукаво опустила глаза и бросила взгляд на мой утренний стояк.

— Не советую так смотреть. Ты заставляешь его твердеть еще больше.

— Может, таков мой план…

Девушка слезла с кровати и подползла ко мне.

— Пчелка, не дразни меня.

Она состроила хитрую мордашку. У нее дрожали руки, но не от нервов. Юлиана была явно возбуждена и дрожала от этого, пока возилась с моими боксерами, медленно стаскивая их с меня, заставляя меня скрежетать зубами от нетерпения. На ее губах появилась еле заметная улыбка, тайное, женское удовлетворение, потому что Юлиана знала, кто в данный момент контролировал ситуацию. Мой самый ценный придаток шлепнулся о мой живот и, когда она вытащила его наружу, запятнал предэякулятом майку.

У меня чертовски затряслись колени. Я вцепился в стол, стоящий с левой стороны от меня, и расставил ноги шире, наклонив голову так, чтобы наблюдать за белокурой головкой, медленно облизывающей меня, словно котенок сливки.

Ее вытянутый язычок скользил так плавно, словно вырисовывал узоры. Юлиана явно дразнила меня, хотя я просил этого не делать. Черт, мужское желание работает по-другому, детка. Оно вспыхивает в один момент и требует немедленного погашения. В то время, как женское возбуждение разгорается постепенно и оставляет сладкое, долгоиграющее послевкусие.

Когда Юлиана приоткрыла ротик, чтобы обхватить губами головку, я сам толкнулся вперед, чтобы поскорее оказаться в теплой влажности ее рта.

— Замри, пчелка, — хрипло, на выдохе, произнес я, хватая девушку за волосы.

Мне нужно было кончить. Немедленно. Сейчас.

Поза Юлианы моментально взбудоражила все мои нервные окончания, заставляя меня воспылать чистой похотью. Когда девушка встает на колени, ты сразу же чувствуешь себя самцом. В тебе появляется первобытное желание, супротив которого ты уже не можешь пойти.

Я погружался членом в сладость ее губ, чувствуя себя на вершине блаженства, пока в какой—то момент я не взорвался, изливаясь Юлиане в ротик. Тягучая сперма вытекла наружу, но девушка успела проглотить все до единой капли, вызывая во мне, теперь уже, более теплое чувство благодарности и нежности.

— Это утро нравится мне всё больше и больше, — прошептал я.

— Я рада. Отдыхай. А я пойду сделаю нам завтрак.

— Э-э, погоди. Я тебя еще не отпускал.

— В смысле?

— Ложись на кровать! — скомандовал я.

Юлиана устроилась на моей постели, с любопытством поглядывая на меня. Ее трусики тут же оказались на полу, а я — между ее раздвинутых ножек.

— Ты — мой завтрак, пчелка.

Я пожирал ее киску, смакуя ее сладко-соленый вкус так, словно это моя последняя трапеза перед красивой смертью. Я так изголодался по ней, что у меня возникло такое ощущение, словно я не ел несколько недель. Ее колени дрожали у моих ушей, и я передвигал пальцы, сжимая ее бедра, открывая их шире. Затем, со сводящим с ума ритмом, я одновременно сосал ее клитор и трахал своим языком. Я хотел попробовать на вкус каждую частичку Юлианы. И я был уверен, что, даже, когда она кончит, ни одна капля ее сока не упадет на простыни.

— Произнеси мое имя, — командую я, но она слишком поглощена удовольствием и не в состоянии произнести ни одного связанного слова.

— Господи! Ох, ты… о, господи.

— Это лестно, но называй меня просто — Гордей, — я продолжаю сосать, лизать, вставлять.

— Гордей, — на выдохе произносит она, и мое имя звучит, как мягкий бриз. — Гордей. Сукин ты сын. Сделай это!

Ух, ты! Она заведена до предела! Как новенький моторчик спортивной авто! Но как же меня заводят ее крики!

— Сделать что, малышка? — опять сосу, лижу, вставляю.

— Это. Все… это. Заставь меня кончить!

Мой ритм ослабевает, и я стону в ее дрожащую плоть.

Я так хочу, чтобы она сохранила в памяти все эти моменты. Я собираюсь стать постоянной отметиной на ее теле, которую она никогда не сможет смыть.

Юлиана закрывает глаза и сжимает свои бедра вместе, а я взрываю фейерверки внутри ее скользкого, изнемогающего жара. Девушка кричит в своем экстазе, одновременно проклиная и восхваляя меня, растворяясь в моих руках. А я, как и обещал, высасываю и наслаждаюсь каждой каплей соков, которые сочатся из ее пульсирующей киски, продлевая сильные волны оргазма. Она умоляет меня остановиться, но я не останавливаюсь. Ей только кажется, что она умирает прямо сейчас, пока я слизываю капли, скатывающиеся по ее попке. Она еще не понимает, что в тот момент, когда она очутилась в моих объятиях в душе, я заявил права на ее жизнь.

Она стала моей настоящей любовью. Каждый раз, когда я буду заставлять ее кончать, я просто все глубже и глубже собираюсь помечать собой ее кожу, словно наношу татуировку, выделяя места, которые предназначены только для меня. Только мои.

И тут я понимаю, что так и не сказал ей главного.

— Я влюблен в тебя, пчелка! Влюблен с первого взгляда, с того самого дня, как увидел тебя танцующей в нижнем белье.

Глава 26

Я почувствовала, как улыбка сама собой расплывается на моем лице.

Почему мы недооцениваем значимость некоторых слов⁉ Ведь они способны творить чудеса.

«Я тебя люблю» — такое простое сочетание, но такое особенное, волшебное. От него веет счастьем и умиротворением.

— Ты действительно любишь меня? — зачем-то переспросила я, все еще не веря в происходящее.

— Люблю. Я знаю это, потому что прежде никогда не испытывал ничего подобного. Ты — моя первая, пчелка. Моя первая любовь.

Его глаза засияли, зажигая мой внутренний свет. И я потянулась к Гордею, чтобы обнять его и притянуть к себе. В этом единении с ним, прислушиваясь к стуку его сердца, я ощущала, как и моё стало биться в том же ритме. Мы стали одним целым, зависая в пространстве и времени, чтобы просто насладиться друг другом и нашей любовью. Она витала в каждой молекуле воздухе, и мы вдыхали ее полной грудью, испытывая волнение и трепет.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я лежала с Гордеем в обнимку. Но в какой-то момент мне все же пришлось выпустить его из