Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова

— А если он и есть тот самый маньяк?

— У меня спрей есть противоманьячный, с блестками. Даже самых стойких на лопатки укладывает. А у тебя Кас!

— Ладно, предположим. Но как мы его застанем в момент превращения? Следить за ним? Он на машине.

— Какая у него машина?

— «Приора», черная.

— Заниженная хоть? — прыснула Серафима.

— Нет, обычная, — улыбнулась я. — А ты где машину возьмешь?

— Попрошу у папы. А за руль Марка посадим, он водит хорошо. У меня некоторые проблемы с парковкой. И если мы выясним, что он не тот, за кого себя выдает, я его Леше сдам.

— Договорились. Каса возьми с собой, тебе Лешка ключи дал?

— Дал. Возьму. И Юльку возьму, всех не убьет. Тогда завтра утром встретимся перед занятиями, я тебе книгу дам, а после занятий поедем следить за кентавром!

— По рукам! — сурово решила я. — Спокойной ночи!

— Пока!

Но мне не спалось. Энергия бурлила внутри, а когда над головой я услышала соседские шаги, с трудом удержалась, чтобы не взять Каса и не пойти устраивать допрос с пристрастием, пытками и угрозами.

Кентавр этажом выше сумел разбередить мое любопытство. Мотивов так себя вести, кроме того, что он маньяк, я не придумала.

Раздвоение личности у него там, что ли?

Была еще одна мысль совсем из ряда фантастики, что Дамир у нас кто-то вроде Джеймса Бонда, работающего под прикрытием, но я ее быстро отмела, ибо сосед на маньяка был похож, а вот на полицейского — точно нет.

Мысль о том, что этот эксперт-криминалист точно знает, как не оставить следов на месте преступления, тоже оптимизма не добавляла.

Да и что он может расследовать в нашем университете?

Я залезла в интернет и поискала информацию о пропавших девушках. Ничего! Ни словечка, ни даже намека в СМИ не было. А значит, Васечкин меня обманул. И что Дамиру тогда расследовать? Кабачковую коррупцию в отдельно взятом институте? Взятки баклажановой икрой, которую очень уважает Зоя Михайловна?

Сосед цокал по полу, а я прыснула от смеха, представляя, как он примеряет розовое седло и крутится у зеркала.

Умудрился же все мои мысли на себе заякорить, гад такой!

Алексея дома не было, Кас и Бегемот спали, а я решила заняться учебой. Легла на кровать, достала учебник по административному праву и наконец уснула. А утром, переделав все свои домашние дела, отправилась на встречу с подругами.

Юлька зевала, Серафима стояла с закрытыми глазами и прижимала к груди ту самую книгу про пытки.

Когда я поравнялась с ними, Сима протянула мне талмуд, я убрала его в сумку, и мы вместе отправились на автобусную остановку.

Девчонки учились в другом университете, и ехать нам нужно было в разные стороны.

— План такой, — начала Серафима, — после занятий мы с Марком едем за Дамиром. Проследим, куда он уезжает из университета, и поспрашиваем у соседей, кто он и с чем его едят. А потом будем делать выводы.

— Я с вами поехать не могу, — огорчилась я, — у меня репетиция, от которой зависит жизнь моей нервной системы на ближайшие учебные годы.

— Мы сами осторожно его покараулим, — поддержала Юлька, — приближаться не будем, если поймает — скажем, что гуляли. А вечером устроим женсовет в парке. И у дяди Бори спросим совета.

— Это, кстати, отличная идея — с ним посоветоваться, — поддержала я.

— Тогда мы на связи, — решили девчонки.

— Только давайте аккуратно, потому что, если он злодей — мы сдадим его моему брату, а если хороший — чтобы мы случайно ему не помешали, — тихо попросила я.

Девчонки согласно кивнули, а я вскинулась:

— Побежала, мой автобус.

Я рванула через дорогу на свою остановку, успев запрыгнуть в салон, встала у окна и постаралась отдышаться.

Первой парой у нас была криминалистика, на которую я шла на негнущихся ногах, строго-настрого приказав себе никак не показать ботанистому альтер-эго Дамира, что знаю его тайну.

Но колени предательски дрожали и в горле пересохло. Я зашла в аудиторию одной из первых. Самир Муратович уже сидел за столом и внимательно изучал какие-то бумаги. Одет он был в свой профессорский наряд: клетчатая коричневая рубашка из дедушкиных закромов, сверху вязанная бабушкой жилетка, очки и прическа — такая, словно он сражался ночью с подушкой и бой проиграл.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я.

Предательский голос дрожал. То ли от нервозности, то ли от гнева, я и сама не поняла.

Самир Муратович поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Доброе утро, Варвара, — вернул он мне вежливость.

Я прошла к первой парте, поставила сумку прямо на столешницу и принялась доставать принадлежности. Так, учебник, тетрадь, ручка…

Я не сразу обратила внимание на то, что Самир Муратович как-то очень пристально смотрел на меня. А когда он поднялся со своего места и решительно зашагал в мою сторону, замерла и подозрительно на него покосилась.

Самир Муратович с ухмылкой приблизился, взял книгу со стола и обалдело на нее посмотрел:

— Варвара, вы к чему-то готовитесь? — уточнил он.

— Да. К уроку, — не поняла я причины его ухмылки.

— «Всемирная история пыток»? — издевательски уточнил он, подкидывая «учебник» в руке. — У нас в университете пытки преподавать стали?

— Это для общего развития, — выдохнула я и улыбнулась ему так широко, словно от этого зависела моя жизнь.

И почему-то стыдно стало. Очень. И сердце в груди забилось, когда он так близко стоял.

Я успела заметить смешинку в глубине его глаз. Очень знакомую.

— Я возьму почитать, крайне любопытно, крайне, — произнес Дамир таким тоном, словно не спрашивал, а ставил в известность.

Развернулся и с книгой ушел к своему столу, оставив меня стоять на месте с колотящимся в горле сердцем.

Глава 17

Варвара

Когда началась пара, Самир Муратович просто выдал нам задачи для самостоятельной работы, а сам…

Уселся читать мою книгу!

И с таким интересом он изучал страницы, что я невольно струхнула.

А что, если он и правда маньяк? Сейчас как вдохновится прочитанным, как пойдет экспериментировать с пытками…

Меньше всего хотелось думать, кого он выберет в качестве жертвы, а учитывая, что на меня он покосился аж пять раз за пятнадцать минут, — мне хана. Надо себе тоже после занятия в магазине купить противоманьячный спрей с блестками. Если не справлюсь, так хоть умру красивая.

Почему-то перед мысленным взором предстала картина, как Самир (он же Дамир) в розовом седле и лицом, покрытым блестками, в предвкушении потирает руки,