Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро
Сердце колотится как маленький барабан. Как реагировать, не знаю. Я маленько в шоке от того, что творю.
Это была просто случайность, правда? Зачем Крутой это сделал? Зачем я ляпнула ему о том, что он мне нравится?! Это же не так…. Или, скорее, очень даже так. Боже.
Пытаюсь собрать мысли в кучу, а после вижу в дверях мужчину в форме. Он входит первым, а за ним мельтешит девочка. Еще совсем ребенок, лет тринадцати.
Затаиваюсь, ничего уже не понимаю. Да, к Крутому часто приходят всякие личности, но зачем этот мент привел сюда ребенка? Что происходит…
Глава 17
– Здравствуй, Савел.
– Савелий Романович для тебя. Говори. Я слушаю.
В голосе Крутого сталь. Холодный, прямой, уверенный. Со мной он говорит более мягко, или мне так хочется думать.
Гостям никто не предлагает присесть. Фари стоит рядом, облокотившись о стену. Они здесь хозяева, и мент отлично понимает это.
Я вижу, как у Круглова по виску скатилась капля пота. Он жутко нервничает, мнет манжеты подрагивающими пальцами.
Эта девочка стоит за его спиной и, кажется, не понимает, что здесь происходит, так же как и я.
– Я пришел сказать, что денег не будет. Кредиторы отобрали последнее, занять не вышло, квартиру списали.
– Мне насрать на твои объяснения. Фари!
– Нет, стойте! Я же сам пришел, Савелий Романович! Мне очень жаль, что все так вышло. Мы не первый год знакомы…
– Не виляй, майор, здесь тебе не твой участок, а моя земля. Ты продался конкурентам, подставил меня и создал мне огромные проблемы. Мы получили ущерб, потери в людях и ресурсах. Я тебя уже предупреждал, ты не слышал.
– Знаю, я виноват, но я хотел как лучше! Так вышло, мы просто не поняли друг друга.
– Нет, ты просто хотел усидеть на двух стульях и потому врал весь год. Ты мне надоел. Фари, проводи.
– Подождите! Давайте по-хорошему договоримся. Вот.
Этот мент берет за руку девочку и подталкивает ее вперед. Она маленькая и худенькая. Дрожит, смотрит на Крутого испуганным взглядом.
Длинные черные волосы, огромные синие глаза. Ее нижняя губа разбита. Вот и она, любовь родного папы.
– Это че такое? Кто это? – спрашивает Крутой, закуривая, а Круглов кладет руки на плечи девочки.
– Это Мила. Моя дочь. Савелий Романович, возьмите ее себе в уплату моего долга. Она хорошая. Вы же все равно не женаты – вот, невестой вам будет.
Повисает долгая пауза, и я слышу, как барабанит мое сердце. Крутой молчит, смотрит на эту девочку тяжелым взглядом, жадно затягиваясь сигаретой и выдыхая дым через нос.
Я же порываюсь высказать все, о чем думаю, но затыкаюсь. По правде, слов даже нет. Что они здесь творят, как так можно-то? Дарят, отдают, продают девушек, а эта Мила… она же еще ребенок. Девочка совсем, я вижу, как ее глаза наполняются слезами и она молча опускает взгляд.
Тот самый момент, когда понимаешь, что попала вообще не в ту компанию. Это какой-то кошмар, а не клуб, что у них тут за законы волчьи? И они сами волки! Дикие, вольные, возомнившие, что им все можно.
– Не надо… не отдавай меня ему, – тихонько говорит Мила. Ее пальцы подрагивают, впрочем, как и вся она.
О боже… Неужели Крутой пойдет на это, неужели пойдет?
От страха я даже пошевелиться не могу, да и этот мент. Как так можно – привести свою родную дочь к матерому бандиту и просто отдать ему? Это же родной отец, а не отчим даже, как у нас с Алисой, которому на чужих детей плевать с высокой колокольни.
Вижу, как Савелий Романович оперся сильными руками о стол, как серьезно смотрит на эту девочку, а после переводит взгляд на Круглова.
– Ты ебанулся, майор, какая из нее невеста?
– А что такого?.
– Ты охуел, я тебя спрашиваю?!
– На время, Савелий Романович, отсрочку, пожалуйста! Я все разрулю! – лепечет этот мент, тогда как девочку начинает бить крупной дрожью, да и меня тоже. Лучше бы я ушла и не видела этого всего. Лучше бы не видела.
На миг мне кажется, что глаза Крутого стали черными. Он разозлился, и, пожалуй, я еще его ТАКИМ не видела. Жестокий, бешеный зверь, и я могу только представить, каково сейчас этой Миле, которую родной отец пытается сбагрить бандиту за долги.
– Хорошо, Дима, тебе нужна отсрочка, а МНЕ что с ней делать?!
– У меня больше ничего нет! Вот, только Мила осталась. Пожалуйста. Она послушная. Давайте договоримся.
– Фари, убери его! Просто, мать твою, с глаз моих СОТРИ! – басит Крутой и тушит сигарету. Я вижу, как он напрягся, как ходят желваки от злости на его скульптурном лице.
– Куда?
– На хуй! Вообще уже офонарел.
– Савелий…
– ПОШЕЛ ВОН! – Крутой прогремел на весь кабинет, а я сжалась вся, захотелось превратиться в маленькую точку. – Еще раз сюда припрешься – ноги переломаю! Идиот, – прорычал и достал бутылку коньяка, плеснул в стакан и выпил залпом. Фари увел этого мента с девочкой, а я так и осталась сидеть на диване, желая слиться со стеной.
Когда мы остаемся снова одни в кабинете, я вижу, как разозлился Савелий Романович, но близко к нему сейчас подходить не рискую. Тихонько поднимаюсь, сглатываю, перевожу дыхание.
– Спасибо вам.
– За что?
Кажется, он и правда не понимает. Напряжен весь, аж рубашка на нем трещит.
– Вы пожалели ее.
– Нет, мне этот геморрой на хуй не сдался.
– Но ваше решение ее спасло!
– Ее уже не спасти, Даша.
– Почему вы так говорите?
– Круглов сильно нарвался, и за ним уже полгорода охотится. Он опустился, и у него больше ничего нет. Не мне, так кому-то другому ребенка своего предложит. Вопрос времени. Я отказался, а кто-то другой, может, и согласится. Невеста, мать его.
– Так спасите эту девочку, пока не поздно!
– Я похож на господа бога?
– Нет, но ее отец…
– Будет сам разбираться, а ты не лезь туда, куда тебя не просят! – гаркнул на меня, а я сжимаю кулаки от негодования.
– Легко говорить так, когда полны власти. А если бы вашу дочь так же?!
Вера предупредила не лезть к Крутому с личными допросами, он этого не выносит, но уже поздно.
– А разве видно, что у меня есть дети?!
Буравит меня тяжелым взглядом, слышу в его голосе раздражение.
– Не знаю… что-то не похоже.
– Оно и к лучшему. Девочка, ты не в сказку попала, так что сними свои замыленные розовые
