Таинство первой ночи - Ксения Хиж
- Начнем с окраины, - Глеб обернулся и окинул ее пристальным взглядом.
- Хорошо, - Лили выдохнула, облизнув губы и снова вздрогнув от ветра.
Глеб вынул из рюкзака профессиональную камеру и вдруг направил на нее обьектив.
- Что? – она зажмурилась, пытаясь отвернуться, но он уже нажал на затвор.
Вспышка. Его улыбка. Ее смущение.
Глеб Темнов, известный на всю страну актер и режиссер фоткает ее и любуется ее фото. С ума сойти! Никто не поверит в такое, да можно и не пытаться рассказывать.
Лили усмехнулась и помотала головой.
- Ты удивительно фотогенична, - сказал он. – И так начнем, - выдохнул.
- Начнем что?
- Наше наблюдение, - он усмехнулся. – Оценку. Нашу попытку восстановить цепочку событий тех дней.
- Каким образом? – Лили выдохнула, поправляя ворот – ветер разыгрался не на шутку.
- Найдем нить, потянем ее и придем к знаменателю – одной из жертв. И попробуем восстановить ее последний день.
- Все-таки маньяк?
- Не исключаю. Слишком все мутно у вас тут, - он лучезарно улыбнулся, и этот контраст между его светской улыбкой и мрачной темой разговора сбивал с толку. – Поэтому я и здесь.
- Ну допустим, - Лили скептически осмотрелась вокруг. Покосившиеся строения, низкие, серые дома, заваленные дровами и хламом палисадники, ржавые заборы. Весь этот унылый раздрай и разруха, знакомые до боли, теперь виделись ей в ином, зловещем свете. Каждый темный переулок, каждый заброшенный сарай таил в себе возможность неразгаданной тайны.
- Идем, - поманил Глеб и уверенно зашагал по дороге, его высокая, подтянутая фигура резко контрастировала с убогим пейзажем.
- Мы идем в определенное место? – Лили нагнала его. – Или?
- Или. Пока просто по улице. Пройдемся по каждой улице в вашем поселке. Их ведь не много, не так ли? – он бросил на нее быстрый взгляд, и в его глазах мелькнула искорка насмешки.
- Но и немало, - Лили хмыкнула.
Пройдя метров сто, Глеб вдруг резко остановился, щелкнул затвор камеры. Он сделал несколько снимков двухэтажного барака, почерневшего от сырости и времени.
- Дом Анны Семеновой, - пояснил он, бросив на Лили тяжелый, оценивающий взгляд. – Первая жертва. Пропала в 98-м. Родители утверждали, что у нее был парень из соседнего города, но его так и не нашли.
- В газетных заметках я такого не припомню, - проговорила она растерянно.
- Ты права, этой информации там не было, потому что она здесь, - он снова улыбнулся, указывая пальцем на свою голову.
- Вы меня пугаете, - усмехнулась, отступив на шаг.
Он сощурился, окидывая ее оценивающим взглядом. Пристальным и довольно игривым.
И что его так веселит?
- Что? – выдохнула Лили, облизнув сухие губы.
- Наши исследования в архиве важны, они, несомненно, проливают свет на определенные детали, дают возможность взглянуть на происходящее под другим углом. Под гнетом общества. Под взглядом поселка. Газеты ведь местные.
- Не совсем понимаю, - протянула Лили, обхватив себя руками.
- У меня есть информация по каждой пропавшей девушке, не из газеты, а от следователей, что эти дела вели. – Он приставил палец к губам. – Секретно. Но тебе я могу доверять.
- Вы меня обманули! – Лили всплеснула руками. – Вы притворялись?
- Давай на «ты», - он поморщился как от головной боли. – Не обманул. Просто хотел понять, насколько ты можешь стать мне союзником.
- С ума сойти! Ты водил меня за нос! Притворялся! Ты и без моей помощи всё знал!
- Так ты в деле? – перебил он, игнорируя нарастающую бурю недовольства.
- А почему не позвать актрису? Журналистку? Причем тут я? – выдохнула Лили, отчаянно пытаясь найти логику в этом безумии.
Он сделал шаг вперед, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними. Воздух сгустился, наполнившись напряжением. Его темные глаза впились в нее, лишая дара речи, парализуя волю.
- Мне нужна местная. В тебе течет жизнь этого места. Мышление, взгляды, единый воздух. Мне нужна ты.
21
- Ты станешь героиней этой истории, воплощением чужих судеб на экране моей камеры.
- Ты с ума сошел? – выдохнула она.
- Возможно, - легко согласился он, пожав плечами. – Безумие – это двигатель искусства. А ты мой билет в суть этого места.
- Зачем мне это?
- Выбор в любом случае за тобой.
Он повернулся и снова пошел вперед. Лилиана, словно загипнотизированная, поплелась за ним.
Мысли в ее голове метались, как перепуганные птицы в клетке. Он водил ее за нос. Он все знал и без ее помощи. Горячая волна обиды подкатила к горлу, но под ней, коварно и настойчиво, пульсировало другое чувство – пьянящее чувство собственной значимости. Ему нужна именно она.
Не кто-то другой, а она.
Глеб остановился у следующего перекрестка.
- Здесь пропала вторая девушка, Елена Тихонова. Девятнадцать лет. Шла с ночной смены с фабрики, той самой, про которую ты мне рассказывала, - он усмехнулся. – Мать говорила, что у нее было предчувствие, она уговаривала дочь не ходить на работу, просила даже взять отгул. Но кто слушает маму, верно? Особенно, когда нужны деньги.
Лили молчала, поджав губы.
Глеб поднял камеру и щелкнул, снимая не саму улицу, а ее отражение в луже, растекшейся по асфальту, как черное зеркало.
- Официальная версия нападение с целью ограбления. Неофициальная – у нее был любовник. Женатый. Но у него алиби – реальное или сфабрикованное – понять не смогли. Ее тело нашли в лесополосе. Задушили.
Лилиана слушала, и мурашки бежали по ее спине.
Это была уже не безликая статистика из пожелтевших газет, это были живые истории, наполненные болью, страхом и грязными секретами. И Глеб был не просто режиссером, он был проводником в этот затхлый, заплесневелый ад, который она знала всю жизнь, но видела лишь его верхнюю, серую корку.
Он, знаменитый и недосягаемый, видел в этой грязи искусство. А в ней самой – его музу.
- Почему ты мне это рассказываешь? – спросила она тихо, подходя ближе. Запах его одеколона, дорогого и холодного, ударил в нос.
Лили сделала жадный вдох, покосилась на него высокого и красивого.
Он опустил камеру и оглянулся.
- Потому что я
