Измена. Нам не по пути - Алсу Караева

– Проходите, – приглашаю я. – Чай будете?

– Не откажусь.

Садимся за стол. Валера молчит, пьет чай маленькими глотками. Явно что-то его беспокоит.

– Что случилось? – спрашиваю я наконец.

– Да так... – он неопределенно машет рукой. – Полина, а вы не слышали... ну, что в райцентре говорят?

– О чем именно?

– Да о нас... о том, что я к вам часто хожу...

Понятно. Сплетни дошли и до него.

– Слышала, – киваю я. – Сегодня в поликлинике женщины намекали.

– И что думаете делать?

– А что тут думать? Люди болтают, и пусть болтают. Мы же ничего плохого не делаем.

– Но вам неприятно, наверное...

– Неприятно, – соглашаюсь я. – Но не критично. Валера, вы же не из-за сплетен собираетесь прекратить мне помогать?

Он поднимает голову, смотрит мне в глаза:

– Нет, конечно. Просто подумал... может, вам лучше, чтобы я реже приходил?

– А вы как считаете?

– Я считаю, что беременная женщина не должна оставаться без помощи. Особенно в деревне, особенно зимой.

– Вот и я так считаю. Так что приходите, как приходили. А сплетники пусть придумывают, что хотят.

Валера кивает, и напряжение в его позе спадает.

– Только вот что, Полина... Раз уж люди все равно говорят... может, стоит им объяснить ситуацию? Чтобы меньше домыслов было?

– Какую ситуацию?

– Ну... что вы разводитесь, что ребенок от бывшего мужа, что я просто помогаю как сосед...

Логично. Правда лучше домыслов. Но готова ли я рассказывать чужим людям подробности своей личной жизни?

– Подумаю, – говорю я. – Может, и правда стоит расставить точки над “и”.

На следующий день судьба сама предоставляет мне такую возможность. Приходит Екатерина Семеновна – приносит свежий творог и, конечно же, интересуется моими делами.

– Полиночка, а правда, что вы в интересном положении? – спрашивает она, хитро прищурившись.

– Правда, – отвечаю я. – Четыре месяца уже.

– Ой, как хорошо! А мы с Иваном Алексеевичем гадали. То ли поправились просто, то ли и правда дитя ждете.

– Жду.

– А когда рожать-то?

– В мае.

– Весной, значит. Хорошо, весенние дети крепкие бывают. А батюшка где?

– В Москве остался.

– Как так? Жену беременную бросил?

– Мы развелись.

Екатерина Семеновна ахает, качает головой:

– Вот ведь негодник какой! Жену беременную бросить! А вы что, тут одна рожать будете?

– Видимо, да.

– А родители ваши что скажут?

– Они в курсе. Поддерживают.

Рассказываю вкратце ситуацию – без лишних подробностей, но честно. Екатерина Семеновна слушает, иногда цокает языком от возмущения.

– Вот мерзавец! – резюмирует она. – Другую нашел, а жену с ребенком бросил!

– Он не знает о ребенке, – говорю я. – Я не сказала.

– А зачем говорить такому? Сами справимся! Мы вам поможем, не переживайте!

Теплота, с которой она это говорит, трогает до слез. Вот оно, деревенское сообщество. Когда узнали правду, сразу предложили поддержку.

– А с Валерой что? – продолжает Екатерина Семеновна. – Люди болтают, что он к вам неровно дышит...

– Валера просто помогает. Как сосед.

– А жалко. Хороший мужик, работящий. Вам бы такого...

– Екатерина Семеновна, рано мне еще о мужиках думать. Сначала ребенка рожу, потом посмотрим.

– Да вы правы. Торопиться некуда.

После ее ухода я понимаю: сплетни теперь изменят направление. Вместо подозрений в романе с соседом люди будут жалеть брошенную беременную женщину. И это лучше.

Вечером звоню родителям, рассказываю о визите к врачу и местных сплетнях.

– А ты правильно сделала, что все объяснила, – одобряет мама. – Пусть люди знают правду.

– Только смотри, Полиночка, – предупреждает папа. – Этот Валера... может, он и хороший, но мужик есть мужик. А ты беременная, одинокая... вдруг он решит воспользоваться ситуацией?

– Пап, он два месяца помогает и ни разу ничего такого не предложил. Просто друг.

– Ну и хорошо. Но все равно будь осторожна.

Ложусь спать с мыслью, что день прошел не зря. Правда стала известна, люди теперь понимают ситуацию. А завтра жизнь пойдет дальше – простая, размеренная, деревенская.

С растущим внутри меня счастьем, которое уже никому не нужно скрывать.

Глава 13

Просыпаюсь от того, что в доме стало холодно. Выглядываю в окно – метель такая, что соседского дома не видно. Ветер воет в трубе, а снег залепляет окна почти до половины. За ночь намело так, что калитку не разглядеть.

Встаю, кутаюсь в халат и иду проверить печки. В большой комнате огонь почти погас, только угольки тлеют. Подкладываю дров, раздуваю. На кухне печка совсем потухла – видимо, дрова кончились ночью.

Иду в сени за поленьями, открываю дверь и ахаю. Поленница засыпана снегом по самый верх. Выгребаю несколько сухих поленьев из-под снега, но понимаю – если метель не утихнет, дров хватит максимум на день.

Возвращаюсь на кухню, растапливаю печку. Чайник ставлю на плиту – газ пока есть, но за газовым баллоном нужно в райцентр ехать, а в такую погоду это невозможно.

Завариваю чай, сижу у окна, смотрю на белую пелену за стеклом. Такой пурги не было всю зиму. И почему именно сейчас, когда у меня уже шестой месяц и живот мешает активно двигаться?

Малыш внутри толкается особенно активно – наверное, чувствует мое беспокойство. Глажу живот, шепчу:

– Все хорошо, солнышко. Мама справится.

К обеду метель не утихает. Дрова на исходе, в доме становится прохладно. Одеваюсь потеплее, иду в сени попробовать докопаться до поленницы. Снег рыхлый, но его так много, что через полчаса работы лопатой у меня болит спина и кружится голова.

Останавливаюсь, опираюсь на лопату. Живот мешает наклоняться, дыхание сбилось. Понимаю – в одиночку мне не справиться. Нужна помощь.

Иду в дом, звоню Валере. Гудки длинные, но он не отвечает. Наверное, тоже где-то с лопатой возится. Пробую еще раз – снова не берет трубку.

Подхожу к окну, всматриваюсь в белую пелену. Может, дойти до него пешком? Но его дом за речкой, метров четыреста, и в такую метель легко заблудиться. А если что-то случится со мной, с ребенком...

Сижу у печки, подкладываю последние поленья. Страшно не от холода – от беспомощности. Всегда гордилась самостоятельностью, а теперь понимаю – есть ситуации, когда одной не справиться.

Ближе к вечеру метель начинает стихать. Ветер дует реже, снег