Попробуй уйти - Натализа Кофф
— Молчишь? Язык проглотила? — прищурилась няня и шагнула ближе, Ника отступила назад. — Я всегда говорила, что ты испорченная, недостойная носить нашу великую фамилию! Ты выродок, как и твоя недостойная мать! Нужно было тебя придушить еще в тот день, когда мой сын привез тебя в наш дом!
Ника будто под гипнозом слушала всю ту грязь, что выливала на нее женщина. И ведь нет в ней ничего, она даже ростом ниже самой Ники.
А все равно девушка тряслась от страха перед родной бабкой.
Старческая ладонь взметнулась вверх. Хлыст со свистом опустился на плечо Нике.
Из глаз брызнули слезы.
Комната поплыла.
И вдруг Доминика увидела рукав пальто, что носил Миша.
Просто дверь шкафа приоткрылась, а одежда выскользнула.
Всего небольшой клочок, но именно он привлек внимание девушки.
Злой невероятно сильный мужчина. А она должна соответствовать, потому что законная жена.
И не просто жена, а женщина, что носит под сердцем его ребенка.
— Ты Умарова, паршивка! Но ты не достойна нашего имени! — причитала старуха и вновь замахнулась.
Ника дернулась прежде, чем обжигающий кончик хлыста упадет на ее плечо, или спину.
Увернулась, отпрыгнула в сторону, тяжело дыша.
— Я не Умарова! Мне не нужна фамилия клана, который убил столько ни в чем не повинных людей! — прошипела Ника в ответ.
— Ты — подстилка и шалава! Ты обязана была всего лишь подобраться к дьяволу! — не слыша ее, выкрикивала старуха.
Прежде няня всегда сохраняла хладнокровие. Неважно, что она делала. Разливала чай, или стегала Нику плетью.
Но сейчас от ледяного спокойствия не осталось и следа. Бабка сошла с ума.
— У меня теперь другая фамилия! Я Злыднева, понятно?! — не без удовольствия произнесла Ника.
Старуха ловко ринулась к ней. Цепкие скрюченные пальцы угрожающе дрожали.
— Я тебе глаза выцарапаю! — пригрозила бабка. — Отомщу за сына!
Гостья бросилась на нее, а Ника вновь увернулась.
На старческой ладони появилась длинная, пусть неглубокая царапина. Вряд ли она смертельна, но Нике и этого показалось достаточным.
— Ты что натворила, шлюшка?! — вскричала няня.
— То, что должна была, бабушка, — усмехнулась Ника. — Ты пришла в дом, где тебе не рады.
— Ты… ты меня отравила??? — будто не веря своим глазам, пробормотала Мария.
Из руки выпал кожаный прут. Свободную ладонь старуха прижала к ране, будто пыталась остановить проникновения яда.
Но его не было. А старуха об этом не знала.
— Ты умрешь, и очень быстро, в муках, — продолжала говорить Ника, а сама по стеночке двигалась к входной двери.
Выставить гостью за порог не вышло, а спрятаться внутри квартиры — негде. Даже если закрыться в спальне и позвать на помощь, время будет потеряно.
А его очень мало. Несколько секунд до того, как старуха поймет, что игла не отравлена.
Потому лучше всего оказаться снаружи и закрыть Марию в квартире. Главное, прихватить ключ. Без него старуха не выберется на свободу.
Уже распахивая двери, Ника оглянулась.
Старуха осела на пуф, смотрела в пустоту, все еще прижимала руку к ране.
Женское лицо было бледным, а плечи опущены. В один миг Мария стала гораздо старше своего возраста. И вместо сильной проворной женщины перед Никой оказалась дряхлая бабка.
— Ты должна была родиться мужчиной, а не шлюхой! Ты будешь гореть в аду, как и твой блядский выродок! И дьявол твой! Все вы! — шептала Мария.
Ника рефлекторно прикрыла живот ладонью.
Это всего лишь слова сумасшедшей. Они ничего не значат.
Девушка разблокировала замок, выскочила в подъезд.
А там творилось безумие.
Охрана Михаила сцепилась с незнакомцами в черном. Людей бабушки было больше. Но численный перевес не спасал. Телохранители Ники расправились с бойцами Умаровых.
— Ника, сюда, быстро! — выкрикнул мужчина, а Ника словно сбросила с себя оцепенение.
Ринулась в распахнутую дверь соседней квартиры. И только оказавшись в безопасности, выдохнула.
Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть наружу. И руки тряслись.
Ника разжала пальцы.
На пол выпала игла с каплями крови на острие.
Вот и все. Больше ничего ее не связывает с Умаровыми и проклятым родом.
Она теперь принадлежит Злому. Она — Злыднева.
***
Злой трижды поседел, пока дождался звонка.
Михаил молча поднес телефон к уху, когда поднимался в лифте.
По лестнице еще дольше, да и не был уверен Злой, что доберется быстрее и без потерь.
Не сдержал он слова, данного Нике. Пульс зашкаливал. И не волноваться не вышло.
— Шеф, все в порядке. Противник обезврежен. Чокнутая старуха заперта в пентхаусе.
Эта фраза щелкнула в голове Михаила, переключила что-то, обнулила счетчик.
— Ника? — выдавил сипло.
— В порядке. У нас с пацанами. Под контролем.
Злой убрал телефон. Пальцы дрожали. Не с первого раза получилось сунуть гаджет в карман.
Выдыхай, мужик, выдыхай!
Но сохранять спокойствие не выходило. Пульс долбил по венам, оглушая.
Ясно, что пока они собственными глазами не увидит Нику, контроль не вернется.
Потому первым делом вошел к девчонке.
Она дрожала, тряслась. Глаза мокрые, огромные.
Губы закушены, бледная.
Михаил перехватил ее прежде, чем она сделала шаг.
Обнял, припечатал к себе.
Все, теперь можно дышать. Все можно.
— Будь здесь, — коротко произнес, а вот руки не торопились выпускать Нику.
Намертво приклеились к хрупким плечам.
Вдох-выдох.
Все, отпустил.
В их с Никой квартиру Михаил вошел неспешно. А в голове вертелась мысль, что свихнувшейся бабке лучше умереть до их встречи.
Иначе…
Злой не отвечал за последствия. Он всегда уважал старость. Но сейчас он эту ведьму раздавит, если по-хорошему она не понимает.
В квартире царила гробовая тишина.
Михаил миновал холл, заглянул в гостиную, кухню, кабинет.
Бабки нигде не было. А вот двери на лоджию были распахнуты настежь. И занавески раздувались парусами.
Где-то вдалеке раздался гулкий удар, будто кто-то грохнул тачку.
Злой двинулся вперед. Пусто. И только на высоких перилах окровавленный отпечаток ладони.
Михаил взглянул вниз.
Там прямо на крыше левой тачки, припаркованной поперек проезда, лежало тело. Издалека не рассмотреть, но Михаил был уверен: там была старуха Умарова.
Федот двигался по пятам.
— Ни хрена себе, — пробормотал парень.
Михаил глубоко вдохнул свежий морозный воздух. Стряхнул снежинки с макушки.
— Мать ее, бабку эту, — процедил сквозь зубы.
Рация Зарубина ожила. Охрана начала
