Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро
– Сообразительная девочка, но не своими руками, конечно. Вон бригада стоит. Мы все работали чисто.
– Отпустите. Я ничего не скажу!
– Я тебе не верю.
– Прошу вас, меня ждет сестра, Брандо ее забрал! Я просто хочу домой, пожалуйста! Ничего Крутому не расскажу, Прайд будет сохранен, все остается как было!
Сейчас я готова что угодно ему наобещать, когда меня окружили четверо мужиков, готовых растерзать в клочья.
Соловей закуривает, кивает:
– Детка, Прайд уже давно раскололся, и еще до твоего прихода все держалось на соплях. Фари только клещами за него держался, но этого было недостаточно.
– И тогда я появилась. Я вам помешала, да?
– Нет, наоборот: ты мне очень помогла. Ты идеальная просто мышка. Наивная и добродушная дурочка, на которую навешали все кому не лень. Даша, ты сама виновата, это не твое место было, ты попала под замес. Так бывает, особенно сейчас.
– За что вы убили Фари? Почему именно он, а не Крутой?
– Потому что Фари – умная собака, он понял, что это я. Он бы сдал меня тем же утром, еще и написал в дневнике об этом… сука.
– У него семья была, ребенок.
– И что? У меня тоже много чего могло бы быть, но Фари только с Крутым и Брандо делился, а мне огрызки одни попадали, хотя работал я точно так же, как и все.
– Мне жаль, но вы своих друзей предали.
– И сделал бы это еще раз! Как оказалось, без Фари все развалилось, а Крутой без него не может ни хрена!
– Савелий меня чуть не убил из-за вашего предательства. За что вы все со мной так?
– Ты новенькая, и на тебя бы сразу подумали. Ты просто идеальная жертва.
Кто-то свистит на спину, и я вся сжимаюсь внутренне. Нельзя показывать страх, не то они просто озвереют.
– Значит, так, красота, слушай меня внимательно: ты сейчас пойдешь на тот мост и перелезешь через перила, прыгнешь вниз. Это будет быстро. Ты же не хочешь, чтобы мы повторили то, что Крутой творил с тобой в бильярдной, так?
Издали слышны звуки поездов. Под мостом не вода, а рельсы, и я, конечно, разобьюсь, как только сделаю шаг вниз. Соловей этого и хочет, и будет выглядеть красиво. Я сама пришла сюда, сама спрыгнула, никакого насильственного убийства. Крысы нет, и проблемы тоже.
Оглядываюсь на всех этих мужиков: стоят как шакалы, смотрят на меня голодно. На Алису тогда так же смотрели, когда домой к нам приходили. Может, ее уже нет в живых, а если ее тронули, то как я буду смотреть ей в глаза после такого? Как…
А Савелий? Ему станет лучше без меня, и все закончится.
Да, все верно. Лучше сама, чем кто-то коснется меня, кроме Крутого, второй раз я такого не переживу.
– Девочка, ты идеально просто сработала и сбивала с толку что Фари, что Крутого. Они никак понять не могли, кто крыса, и даже наш Ганс не мог связать все в кучу, а после еще и Верка с Кирой на тебя кражу повесили. Тебе уже было не отмыться.
– Савелий считал вас братом.
– Вперед! Сделай это, поверь мне, Крутой уже адски устал от тебя. Так всем будет проще.
Какой у меня выход? Протестовать и пытаться сбежать? Это просто глупо, одна против шестерых, у меня нет никакого шанса.
Осторожно ступаю по мосту, шаг за шагом, внизу двадцать метров высоты. Это будет быстро. Раз – и все, все закончится.
Мамочка, прости. Алиса, прости, я надеюсь, тебе не было больно, ведь я не знаю, чего ожидать от Брандо в том состоянии, в каком он тогда был. Мне страшно представить, что он мог сделать сестре, когда сегодня я не явилась для обмена.
Нападает какая-то усталость, мне хочется спать, и на этом мосту так скользко. Едва ступаю, чтобы не упасть, обхватываю живот руками, перед глазами все плывет. Вот и она – та точка невозврата.
Я должна была предвидеть это, когда согласилась стать крысой в Прайде. Неважно зачем, я пошла на это, и вот они – последствия.
Дохожу до перил, ухватываюсь за них со всей силы. От высоты кружится голова. Как назло, рядом нет никого, мост давно заброшенный. Пустынная улица, по бокам поля, черная земля, рыхлая.
Все нормально, амазонка, смелее. Прыгай и, главное, не смотри вниз.
Глава 36
Последний шанс все исправить, если это вообще можно назвать шансом. Просто попытка вернуть Дашу, отвезти ее к сестре и застрелиться.
Я налажал, я ошибся так сильно, что теперь это просто не исправить. Я думал на нее, тогда как настоящая крыса совершенно спокойно разгуливала все это время.
Даня Соловей. Я думал, он мне брат по крови, как и Фари, Ганс. Мы же вместе начинали, но, оказывается, чаще всего предает самый близкий.
Нож в спину с размаху так больно, и у него моя Даша. Та, которая оказалась пешкой в наших делах, просто девочка, которая часто вообще не понимала ни что делает, ни для чего это надо. Она терпела все это дерьмо ради сестры.
И теперь, когда кажется, что все уже может быть нормально, когда Алиса у меня дома и опасность позади, Даши нет со мной рядом. Она ускользнула буквально из моих рук прямо к Соловью, и я понятию не имею, где он может ее держать и что делать с нею.
Все что угодно, то, что я творил с Дашей, будучи в самом аду ненависти, и мне страшно подумать, что ее еще кто-то обидит, она не выдержит, я знаю.
Я сломал ее, Даша больше не сопротивлялась, и она больше не выдержит такой ненависти и боли к себе.
Боль – я чувствую ее теперь каждой клеткой, и, как оказывается, боль от правды гораздо сильнее боли предательства.
Боль от понимания того, что наказывал, по сути, невинную девочку, у Даши ведь сестра того же возраста, что и моя Маша была. Я бы сделал для сестры все – вот и она делала, а теперь что? Как мне все вернуть назад? Оно уже вернется.
Ни нежности, ни уважения, ни взаимности, ни ласки. У нас больше ничего не будет, я все разбил, все утеряно. Все, что могу, – вернуть ее и дать шанс жить нормально и, главное, без себя.
Я Даше жизнь сломал, я знаю, и я, блядь, ничего уже назад вернуть не
