Приват для Крутого - Екатерина Ромеро
– Сука. Забыла, извини, – парирую, а Савелий бесится, вижу, как с силой сжимает кулаки.
– Ударь, легче станет.
Крутой делает глубокий вдох, опирается о стену. Мы в опасной близости, в войне и тотальном непрощении, а еще Савелий носит обручальное кольцо. И я тоже. Не знаю зачем. Снять его уже не выходит, пробовала, но оно как будто приросло.
– Даша, тебе опасно выходить. Ищейки Брандо могут быть повсюду.
– Так это же хорошо. Сделайте обмен, Савелий. Пожалуйста! Забери Алису у Брандо, я сама пойду к нему. Прошу, так будет правильно.
– Что правильно? С ума сошла? Я никому тебя не отдам!
– Я сама так хочу. Я хочу, чтобы все закончилось.
– Я не отпущу тебя из дома одну никуда. Это не обсуждается.
– Это я сдала, где стоят ваши машины. Ну же! Отдай меня Брандо, верни Алису!
– Это неправда.
– Да почему?! Савелий, послушай меня, это я сдала, я виновата, наказывайте меня, а не ее, я все вынесу, все…
– Не могла ты никого сдать, Даша, и не стала бы, – сказал строго Крутой и вышел во двор, а после началось безумное ожидание новостей, которых не было.
Я пытаюсь уснуть, голова раскалывается, то и дело тянет живот. Надо же было так отравиться, да еще и сейчас, мне плохо. И сил совсем нет, хочется спать, есть и плакать. Кажется, я совсем раскисла, хочу даже, чтобы Савелий забыл обо всех обидах, пришел и просто обнял меня. Я хочу, чтобы было как раньше, но время назад не вернуть, и поступки наши тоже.
Хлопнула дверь, я снова в той бильярдной. Раздета, обнажена, изранена. И все смотрят на меня, охранники смеются, кто-то свистит, они делят меня, как кусок пирога.
– Танцуй, крыска! Ну же, покрути задницей!
– Да она не умеет.
– Сейчас научим.
Они идут ко мне, те трое, которым Крутой меня дал, и начинается ад. Снова.
– А-а-а, нет, НЕТ!
Просыпаюсь в холодном поту, не понимаю, где я нахожусь и кто со мной.
– Помогите, нет, не надо!
– Это я! Даша, это я, здесь никого нет больше. Не бойся…
Задыхаюсь, захлебываюсь обидой просто, но и правда мы в комнате одни. Уже ночь, и Савелий сидит рядом, обхватив меня руками. Вытирает мои слезы, у самого глаза блестят.
– Не трогай, пусти! Ты отдашь меня им, все равно отдашь!
– Не отдам. Клянусь, я никому тебя больше не отдам!
Качаю головой: все еще болит. На душе так много ран, и они все тоже еще кровоточат. Ничего не зажило, ничего не забыто.
– Я тогда тоже тебе клялась. Тебе было плевать. Пусти.
Сажусь дальше на кровати, не хочу думать о том, что Савелий только что прижимал меня к себе и я делала то же. От слабости, страха и беспомощности искала защиты у своего палача.
– Есть новости об Алисе?
– Нет.
– Их и не будет, потому что мы ничего не делаем.
– Мы ее ищем, поверь, я поднял всех.
– Я тебе не верю, – бубню и отворачиваюсь на бок. Я устала сражаться, пусть он победил, пусть так.
***
– Даша, ты спишь? – меня будит детский голос, и, распахнув глаза, вижу Лешу. Он стоит на пороге и тихонько скребется в дверь.
– Нет уже. Как ты?
– Я хотел спросить, можно ли мне что-то приготовить?
– Да, конечно. Я встаю уже, сейчас будем завтракать.
Заставляю себя оторваться от кровати, хотя ощущение такое, что силы мои просто иссякли. Слабость невероятная, а еще мутит снова, но я быстро выпиваю стакан воды, и вроде бы проходит.
Спускаемся вниз и тормозим с Лешей, когда видим Савелия. У него такой вид, словно он совсем не спал и недавно только зашел в дом. Еще в куртке.
– Здравствуйте, – тихо говорит Леша.
– Привет. Порядок, Леша?
– Да. Я хотел спросить про похороны папы. Тоже хотел прийти.
– Похороны будут сегодня. Конечно, ты можешь присутствовать. Вместе поедем.
– А та тетя-инспектор придет снова?
– Нет, не придет. Ганс разрулит все, по бумажкам я буду твоим опекуном до восемнадцати лет.
Леша кивает, а после идет в комнату и возвращается с рюкзаком. Достает несколько купюр и кладет перед Савелием на столик.
– Вот.
– Что это?
– Это оплата за то, что приютили. У меня еще дома есть.
Сглатываю, быстро переглядываюсь с Савелием. Внутри все сжимается, болит.
– Леша, забери деньги. Парень, никакой платы за это я брать с тебя не буду. Ты живешь у нас как сын. Наш сын. Да, мы плохо знаем друг друга, но это дело времени. С сына денег я не возьму.
– Понял. Спасибо.
Мы завтракаем молча, Крутой пьет кофе, и после они с Лешей уезжают на кладбище. Меня с собой никто не берет, Савелий запирает меня на замок, да еще и оставляет во дворе охрану.
Я остаюсь как птичка в золотой клетке. Опускаюсь на диван и нахожу там на подушках телефон. Савелий забыл его, и как раз сейчас ему кто-то звонит.
– Брандо!
– Крутой рядом?
– Нет, он уехал на похороны. Алиса… она жива?
Слышу копошение в трубке, а после родной голос сестры:
– Даша, это я!
– Как видишь, жива. Пока что. Значит, так, мышка, как ты понимаешь, Крутой не отдаст тебя, потому в жертву придется принести младшую.
– НЕТ! Нет, пожалуйста! Лучше меня! Я пойду вместо Алисы. Умоляю вас, она еще ребенок!
– Центральное кольцо в парке. Приходи, там тебя заберут. Скажешь что-то Крутому – сестру не увидишь никогда.
– Да, хорошо, я приду, только не трогайте Алису!
И все в каком-то тумане, быстро, понимая, что это, похоже, мой единственный шанс спасти сестру. И силы сразу появляются, и желание бороться, ведь еще есть за кого.
Быстро пишу записку Крутому:
“Если бы я могла что-то изменить, то только не нашу встречу. Надо было мне просто не отходить от твоей машины. Так всем было бы проще. Несмотря ни на что, мне жаль Фари. Если бы могла, я бы поменялась с ним местами, тебе бы стало проще.
Твоя нелюбимая”.
Глава 31
Быстро одеваюсь, осматриваю двор. Охрана на центральных воротах, но сзади дома никого нет. Вхожу в ванную, отворяю небольшую форточку и без труда пролезаю в нее. Когда чего-то сильно хочешь, находятся варианты. Раньше я даже не задумывалась, что тут есть окно. Перебежками, но все же выбираюсь со двора, пролезаю в отсек между забором.
Ощущение свободы ударяет в нос, но нужна ли она мне уже? Скорее нет, чем да, я просто хочу увидеть Алису.
Уже через десять минут я оказываюсь на
