Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

– Ты и сам можешь его завалить, это уже не имеет значения. Важно то, что твоя сука сдала нас и ты все еще на ее стороне. Если ты хочешь договориться, единственный выход – это обмен. Заберешь девчонку, отдашь мне крысу.

– Даша не крыса!

– Она сдала, где стоят машины, и мне плевать абсолютно на ваш кеш! Я брата потерял из-за нее, и эта тварь сдохнет, хочешь ты того или нет!

– Я не отдам тебе Дашу, и ты это прекрасно знаешь.

– Тогда умрет Алиса. У них одна кровь, тоже считается.

– Блядь, Брандо, ОТДАЙ АЛИСУ! Ты меня слышишь?!

– Слишком поздно. Ты предал Фари, брат, и самого себя тоже.

Он сбивает вызов, а я слышу, как у двери что-то скрипнуло. Оборачиваюсь и вижу Дашу. Она стоит бледная как стена, вот-вот завалится. Что она слышала? Кажется, почти все.

– Алиса у Брандо? О боже… – говорит тихо и медленно оседает на пол. Я едва успеваю ее подхватить.

Глава

28

Ганс

– Алло, ты там живой?

Крутой закрылся в кабинете, и это меня настораживает. Я видел, что он сотворил с Мамаем, там уже не было видно ничего, одно сплошное кровавое месиво. Мне уже Гафар позвонил, Савелий что-то трубку не берет. Нашли деньги, наконец-то начало проясняться.

– Савелий, открой дверь!

Тарабаню, пока все же не открывает. Едва стоит на ногах, в руках бутылка коньяка, наполовину пустая, а рядом Вера, бледная как смерть.

– Эту тварь на зону за воровство! Киру туда же без права выхода! Додика выкинуть. Имущество конфисковать. И заберите деньги, которые они еще не успели спустить.

– А как же сыночек?! А похоронить!

– Собаки сожрут твоего сына! Вон пошла! СГИНЬ! – заревел Савелий, и у меня мороз пошел по коже. Он рвет и мечет – кажется, неугодным придет пиздец.

– Звери, ненавижу вас, ненавижу!

Охрана забирает Веру, а Киру ловят вместе с баблом на вокзале. Кажется, она уже почуяла, что пахнет жареным.

Возможно, был мизерный шанс на прощение Крутого, если бы они вместе не подставили Дашу, а теперь обе получат по полной, но главного мы так и не узнали: кто сдал, где стоят машины.

Это не Вера с Кирой были, тогда, выходит, у нас было три крысы – и все свалили свои грехи на Дашу! Это сложно переварить, но еще сложнее понять, каково было этой девчонке отдуваться за все то дерьмо, которое на нее навешали.

Пока я разруливаю эти моменты с Верой и Кирой, навешивая им по полной срок, Крутой находится в кабинете. Он никуда не входит, и уже вечером я не выдерживаю, снова захожу к нему.

Савелий сидит на полу. Рубашка расстегнута, и, кажется, он едва дышит.

Рядом валяется несколько пустых бутылок. Он сорвался, положил руки на колени, опустил голову и молчит.

Замечаю, что в кабинете словно ураган прошелся. Все побито, переломано, расхуярил окно, руки в крови, точно его звери дикие рвали.

– Эй, Савелий.

Подхожу к нему, касаюсь плеча. Крутой поднимет голову. Глаза красные, пьяный до ужаса, бледный, какой-то горячий.

– Даша не брала те деньги, Гоша. Не воровала она ничего. И Мамай ей ничего не платил, она была заложницей. Стопроцентной.

– Я знаю. Уверен, что и место, где стоят машины, не сдавала. Я попросил начальника охраны поднять записи. Что-то должно остаться. Мы скоро узнаем это.

– Она не была крысой, Ганс. Не была. А я ее при всех. И потом тоже.

– Мне жаль. Мы разберемся с этим.

– Это уже не вернуть, Гоша. Я все поломал, на хуй просто, и ее тоже. Я изнасиловал Дашу при всех, выбил ей плечо, я драл ее, как последнюю суку, душил, морил голодом. В Дашу выстрелили из-за меня, сука, у нее была остановка сердца из-за меня! Меня все предали… боже, что мне делать, ЧТО-О?!

– Мне жаль. Я не знаю, что сказать. Я проверил документы, до Даши уже был слив информации, Фари, скорее всего, этого не заметил. Это уже точно. Даша передавала только то, что слышала, но по документам до ее прихода у нас уже была крыса.

– Сука… Кто?! КТО!

– Я не знаю. Савва, а где ее сестра младшая? Что сказал Мамай?

– Он не успел. Алису забрал не он.

– Есть варианты кто?

Крутой коротко кивает, достает сигарету, но та вываливается из его дрожащей руки.

– Брандо. За Фари мести хотел. Я не отдал Дашу, потому он кровью решил забрать долг.

***

Меня тошнит. Кажется, я сорвала себе желудок от этих голодовок, и теперь кусок в глотку не лезет. Мне как-то плохо, не пойму, что со мной такое. Голова кружится, хотя после больницы я и то была сильнее.

И у меня месячных не было, но уверена, это из-за стресса. Я пила таблетки противозачаточные до операции, не может быть… нет, конечно, не может.

Савелий не ночует дома и эти сутки тоже. Я понятия не имею, что там происходит. Вижу только, как меняется охрана, как привозят продукты, но что-то слишком тихо, и новостей про Алису вообще никаких.

Леша осваивается в доме, водитель отвозит его в школу. Он переживает за отца, но, кажется, этот мальчик мудрее всех нас, вместе взятых. Он мне ничем не мешает, скорее, наоборот, заполняет эту жуткую попусту в доме, когда Крутого нет рядом.

Утром просыпаюсь от басистого голоса Савелия на крыльце и быстро подхожу к двери. Прислушиваюсь в надежде узнать хотя бы что-то.

***

Пойти на кухню и вымыть руки, переодеться, выпить холодный кофе на автомате. Веру и Киру уже забрали, а мне надо быстро протрезветь, потому что тупо теперь не до этого. Я понимаю, что просрал все на свете. Я копал не там, бил не по той и наказывал вообще другую. Даша не виновата, а я последний лох, боже, как я мог ей не поверить?

Спиртное выветривается быстро, понимаю: все, что могу теперь сделать, – вернуть Даше сестру. Я обещал, она ради этого согласилась выйти за меня, и тут тоже промашка.

Я был уверен, что Алиса у Мамая, это было бы проще, ведь, найдя его, мы сразу бы вышли на ее след, а теперь полный пиздец, и я понятия не имею, в какую сторону копать.

Брандо. Это он, никаких сомнений. Надо было догадаться раньше. Так бы поступил Фари, он просто его брат. Он сказал же мне тогда: кровь за кровь, ему нужна была Даша, я не дал, вот он сам начал