Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро
– Ты и сам можешь его завалить, это уже не имеет значения. Важно то, что твоя сука сдала нас и ты все еще на ее стороне. Если ты хочешь договориться, единственный выход – это обмен. Заберешь девчонку, отдашь мне крысу.
– Даша не крыса!
– Она сдала, где стоят машины, и мне плевать абсолютно на ваш кеш! Я брата потерял из-за нее, и эта тварь сдохнет, хочешь ты того или нет!
– Я не отдам тебе Дашу, и ты это прекрасно знаешь.
– Тогда умрет Алиса. У них одна кровь, тоже считается.
– Блядь, Брандо, ОТДАЙ АЛИСУ! Ты меня слышишь?!
– Слишком поздно. Ты предал Фари, брат, и самого себя тоже.
Он сбивает вызов, а я слышу, как у двери что-то скрипнуло. Оборачиваюсь и вижу Дашу. Она стоит бледная как стена, вот-вот завалится. Что она слышала? Кажется, почти все.
– Алиса у Брандо? О боже… – говорит тихо и медленно оседает на пол. Я едва успеваю ее подхватить.
Глава
28
Ганс
– Алло, ты там живой?
Крутой закрылся в кабинете, и это меня настораживает. Я видел, что он сотворил с Мамаем, там уже не было видно ничего, одно сплошное кровавое месиво. Мне уже Гафар позвонил, Савелий что-то трубку не берет. Нашли деньги, наконец-то начало проясняться.
– Савелий, открой дверь!
Тарабаню, пока все же не открывает. Едва стоит на ногах, в руках бутылка коньяка, наполовину пустая, а рядом Вера, бледная как смерть.
– Эту тварь на зону за воровство! Киру туда же без права выхода! Додика выкинуть. Имущество конфисковать. И заберите деньги, которые они еще не успели спустить.
– А как же сыночек?! А похоронить!
– Собаки сожрут твоего сына! Вон пошла! СГИНЬ! – заревел Савелий, и у меня мороз пошел по коже. Он рвет и мечет – кажется, неугодным придет пиздец.
– Звери, ненавижу вас, ненавижу!
Охрана забирает Веру, а Киру ловят вместе с баблом на вокзале. Кажется, она уже почуяла, что пахнет жареным.
Возможно, был мизерный шанс на прощение Крутого, если бы они вместе не подставили Дашу, а теперь обе получат по полной, но главного мы так и не узнали: кто сдал, где стоят машины.
Это не Вера с Кирой были, тогда, выходит, у нас было три крысы – и все свалили свои грехи на Дашу! Это сложно переварить, но еще сложнее понять, каково было этой девчонке отдуваться за все то дерьмо, которое на нее навешали.
Пока я разруливаю эти моменты с Верой и Кирой, навешивая им по полной срок, Крутой находится в кабинете. Он никуда не входит, и уже вечером я не выдерживаю, снова захожу к нему.
Савелий сидит на полу. Рубашка расстегнута, и, кажется, он едва дышит.
Рядом валяется несколько пустых бутылок. Он сорвался, положил руки на колени, опустил голову и молчит.
Замечаю, что в кабинете словно ураган прошелся. Все побито, переломано, расхуярил окно, руки в крови, точно его звери дикие рвали.
– Эй, Савелий.
Подхожу к нему, касаюсь плеча. Крутой поднимет голову. Глаза красные, пьяный до ужаса, бледный, какой-то горячий.
– Даша не брала те деньги, Гоша. Не воровала она ничего. И Мамай ей ничего не платил, она была заложницей. Стопроцентной.
– Я знаю. Уверен, что и место, где стоят машины, не сдавала. Я попросил начальника охраны поднять записи. Что-то должно остаться. Мы скоро узнаем это.
– Она не была крысой, Ганс. Не была. А я ее при всех. И потом тоже.
– Мне жаль. Мы разберемся с этим.
– Это уже не вернуть, Гоша. Я все поломал, на хуй просто, и ее тоже. Я изнасиловал Дашу при всех, выбил ей плечо, я драл ее, как последнюю суку, душил, морил голодом. В Дашу выстрелили из-за меня, сука, у нее была остановка сердца из-за меня! Меня все предали… боже, что мне делать, ЧТО-О?!
– Мне жаль. Я не знаю, что сказать. Я проверил документы, до Даши уже был слив информации, Фари, скорее всего, этого не заметил. Это уже точно. Даша передавала только то, что слышала, но по документам до ее прихода у нас уже была крыса.
– Сука… Кто?! КТО!
– Я не знаю. Савва, а где ее сестра младшая? Что сказал Мамай?
– Он не успел. Алису забрал не он.
– Есть варианты кто?
Крутой коротко кивает, достает сигарету, но та вываливается из его дрожащей руки.
– Брандо. За Фари мести хотел. Я не отдал Дашу, потому он кровью решил забрать долг.
***
Меня тошнит. Кажется, я сорвала себе желудок от этих голодовок, и теперь кусок в глотку не лезет. Мне как-то плохо, не пойму, что со мной такое. Голова кружится, хотя после больницы я и то была сильнее.
И у меня месячных не было, но уверена, это из-за стресса. Я пила таблетки противозачаточные до операции, не может быть… нет, конечно, не может.
Савелий не ночует дома и эти сутки тоже. Я понятия не имею, что там происходит. Вижу только, как меняется охрана, как привозят продукты, но что-то слишком тихо, и новостей про Алису вообще никаких.
Леша осваивается в доме, водитель отвозит его в школу. Он переживает за отца, но, кажется, этот мальчик мудрее всех нас, вместе взятых. Он мне ничем не мешает, скорее, наоборот, заполняет эту жуткую попусту в доме, когда Крутого нет рядом.
Утром просыпаюсь от басистого голоса Савелия на крыльце и быстро подхожу к двери. Прислушиваюсь в надежде узнать хотя бы что-то.
***
Пойти на кухню и вымыть руки, переодеться, выпить холодный кофе на автомате. Веру и Киру уже забрали, а мне надо быстро протрезветь, потому что тупо теперь не до этого. Я понимаю, что просрал все на свете. Я копал не там, бил не по той и наказывал вообще другую. Даша не виновата, а я последний лох, боже, как я мог ей не поверить?
Спиртное выветривается быстро, понимаю: все, что могу теперь сделать, – вернуть Даше сестру. Я обещал, она ради этого согласилась выйти за меня, и тут тоже промашка.
Я был уверен, что Алиса у Мамая, это было бы проще, ведь, найдя его, мы сразу бы вышли на ее след, а теперь полный пиздец, и я понятия не имею, в какую сторону копать.
Брандо. Это он, никаких сомнений. Надо было догадаться раньше. Так бы поступил Фари, он просто его брат. Он сказал же мне тогда: кровь за кровь, ему нужна была Даша, я не дал, вот он сам начал
