Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение (СИ) - Рика Лав

— Да что же это такое? — рык сорвался с моих губ.

Я резко выпрямился и со всей силы ударил кулаком по столу. Массивная столешница глухо охнула.

Ну что я, мальчишка несмышленый, чтобы трястись от своих же желаний? Мне сорок три, я собственными руками выстроил огромную компанию и никогда не бегал от сложных решений.

Да, я ее старше. Да, я ее сводный дядя. Но твою мать, какого хуя я должен отказываться от того, чего хочу я и чего, черт возьми, явно хочет она? Быть… вместе? Да.

Решение пришло мгновенно.

Прямо сейчас я пойду, найду ее, и мы поговорим. По-взрослому. Без этих игр. Я развернулся к двери, но в этот момент зазвонил телефон. Личный.

Я рывком поднес трубку к уху, уже готовый послать кого угодно.

— Михель, привет.

Голос сводного брата, спокойный, дружелюбный, прозвучал как удар под дых. Я замер. Почему сейчас?

— Вадим. Что-то случилось? — Мой собственный голос показался мне чужим.

— Да нет, все хорошо! Как раз наоборот. Хотел сказать спасибо.

Я медленно опустился в кресло, а внутри разлился свинцовый холод.

— За что? — еле выдавил.

— Ну как за что? За Лилит! Узнал, что ты взял ее к себе на подработку. Это же отлично! Я так рад, что она, наконец, под твоим крылом. Только смотри, чтобы эта работа не в ущерб учебе. Ей же диплом скоро защищать.

«Она бросила университет три месяца назад, Вадим. И работает в стрип-клубе. А сейчас сидит у меня в соседней комнате, и на ее губах еще вкус моей спермы» — эти слова жгли мне язык.

— Не повлияет, — хрипло ответил. — Я сам с ней поговорю насчет учебы.

— Вот и спасибо! — Вадим будто и не слышал напряжения в моем голосе. — Я еще что хотел сказать… Спасибо, что относишься к ней, как к настоящей племяннице. Я-то знаю свою дочь. Она в тебя лет с двадцати влюблена, а может, и раньше. Так что… Спасибо, что просто приглядываешь за ней.

Каждое его слово было ударом.

— Ты то для нее безопасен, — продолжал брат, и это прозвучало как приговор. — Никогда с ней ничего плохого не сделаешь. Я доверяю тебе, как самому себе. Да и… ты ей в отцы годишься. Знаю, что не воспользуешься ею.

Мне показалось, я слышу, как скрипят мои зубы.

— Привези ее сегодня домой, а? Уже неделю толком не вижу из-за работы, — он рассмеялся своим простым, ничего не подозревающим смехом.

— Хорошо, — выдавил я из себя. — Привезу.

— Отлично! Ну, не буду отвлекать. Еще раз спасибо, брат!

Связь прервалась. Я еще секунду сидел неподвижно, сжимая трубку так, что пластмасса затрещала. Потом рванулся с места и швырнул ее что есть силы в стену. Телефон разбился вдребезги с сухим, удовлетворяющим хрустом.

«Безопасен». «В отцы годишься». Да, блять!

Ярость, горячая и слепая, подступила к горлу. Я повернулся и изо всех сил ударил кулаком в стену. Боль, острая и чистая, пронзила костяшки, но была ничто по сравнению с тем адом, что бушевал внутри.

Вадим доверяет мне. А я… я только что кончил его дочери в рот.

Я прислонился лбом к стене, выдохнув.

— Какой же я… — прошептал хрипло, глядя на сбитые в кровь костяшки, — … ублюдок.

Глава 13

Михэль. Моя дьволица

Вечером мне пришлось буквально заталкивать ее в машину, потому что она намеревалась уехать на такси, игнорируя мои приказы.

— Отстань от меня, козел! — вырывалась Лилит, царапая мне руки, но моя хватка была железной.

— Успокойся, — сквозь зубы процедил, запирая двери. — Доедем до дома, потом ненавидь сколько влезет.

Всю дорогу девушка молчала, уставившись в окно, а я чувствовал себя последним подонком.

Подъезжая к ее дому, я сдался.

— Лилит, — тихо сказал, заглушая двигатель. — Прости. Я был не прав. Я перешел все границы.

Она ничего не ответила.

Просто распахнула дверь и вышла, не оглядываясь. Я наблюдал за ее гордой, прямой спиной и ненавидел себя еще сильнее. Не могу все так оставить.

Я вышел и догнал девушку у лифта.

— Лилит, подожди. Я еду с тобой.

Она обернулась, и в ее глазах разразилась настоящая буря.

— Что⁈ Ты обещал, что ничего не скажешь отцу! Знаешь что? Пошел ты к чёрту!

Лифт захлопнулся, отрезав нас от всего мира.

— Лилит, хватит! Дай слово сказать! — я шагнул к ней, но девушка отпрянула, прижавшись спиной к металлической стене, как загнанный зверек.

— Сказать что? — в ее голосе смешались обида и боль. — Еще одну лекцию о моем неподобающем поведении? Или новую порцию унижений? Отстань от меня, Михэль! Иди к черту со своим…

Ее слова, острые и ядовитые, лишь раскалили меня. Я нажал на «стоп» на панеле лифта, накрыл своим телом девушку, прижав к стене, и заткнул ее рот своим. Это был молчаливый приказа заткнуться.

Лилит сопротивлялась, вырывалась, ее зубы больно сомкнулись на моей нижней губе. Соленый вкус крови заполнил мой рот, и это лишь распалило сильнее. Я оторвался, тяжело дыша, прижимаясь лбом к ее лбу.

Наши взгляды встретились — два взбешенных, обезумевших от желания противника.

— А ты? Ты думала, я спокойно потерплю, что ты выставляешь себя на показ как дешевка? — просипел я, мои руки скользнули по ее бокам. — Думала, я позволю хоть одному посмотреть на то, что принадлежит только мне?

— Я никому не принадлежу! — выкрикнула девушка, но ее тело выдавало ее. Грудь высоко вздымалась, соски набухли и выпирали сквозь тонкую ткань блузки.

— Врешь, — я рванул блузку, пуговицы со звоном отскочили и покатились по полу. — Ты всегда мне лжешь, только твое тело говорит правду!

Мой рот обрушился на ее обнаженную грудь. Я кусал, втягивал губами ее упругие соски, заставляя Лилит стонать. То отталкивать меня, то прижимать мою голову к себе.

Моя ладонь грубо задрала ее юбку, проводя по внутренней стороне ее бедра. Она вздрогнула, и сквозь тонкие чулки я почувствовал жар ее кожи.

— Прекрати… ненавижу тебя… — ее шепот был полон отчаяния, но ее бедра сами собой подавались навстречу моему прикосновению.

— Ненавидь, — прошептал ей в ухо, впиваясь зубами в мочку. — Но кончай только для меня.

Я опустился перед ней на колени.

Мои руки обхватили ее бока, я прижался губами к ее животу, чувствуя, как она вся трепещет. Затем я поднял левую ножку Лилит, закинув ее себе на плечо. Она ахнула от неожиданности, вынужденная опереться на меня.