Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение (СИ) - Рика Лав

Я была на грани, еще секунда — и я взорвусь. Он чувствовал это, его пальцы ускорились, стали еще жестче, еще властнее.

— Да… Я твоя… — простонала, уже не помня себя, полностью отдавшись ощущениям. Мир сузился до его пальцев внутри меня, до его грубого голоса и дикого желания в его глазах. — Твоя, Михэль…

И… он замер.

Стоял и смотрел на меня — растрепанную, покорную, полностью ему отдавшуюся, прижатую к его кухонному столу. И в его глазах что-то изменилось.

Пальцы внутри меня замерли. Ярость и похоть на лице мужчины стали уступать место шоку, почти ужасу, словно бы перед тем, что он сейчас делает и на какой грани стоит.

Михэль резко вынул из меня пальцы, оставив меня дрожащей на краю оргазма.

— Стоп, — его голос прозвучал хрипло и отстраненно, будто его подменили. Он поправил мой халат, грубо запахнул его, скрывая от себя мою наготу. — Спокойной ночи. В семь завтрак. В восемь — в офис.

Михэль развернулся и ушел быстрыми шагами, не оглядываясь, оставив меня стоять у стойки совершенно растерянную, разгоряченную, униженную и безумно возбужденную. Дрожь не проходила.

Воздух все еще пах им — его одеколоном, его желанием, его внезапным холодом.

А между бедер все пылало от неудовлетворенности и стыда, напоминая о том, как близко я была, и как жестоко он меня оттолкнул, вспомнив, наконец, кто я такая.

Я швырнула вслед его халат и кинулась вверх в гостевую спальню, чтобы сразу же рухнуть там на кровать.

Я была в ярости. В бешенстве! Кто он такой, чтобы так себя вести? Довести и бросить? Нет, так не пойдет.

Я откинулась на подушки, раздвинула ноги и принялась ласкать себя, все быстрее и быстрее, глухо постанывая от наслаждения, уже почти на грани.

И в этот самый миг, когда всё внутри уже сжалось в предвкушении оргазма, дверь резко распахнулась.

— Лилит, забыл предупредить, завтра… — голос Михэля оборвался.

Мужчина замер на пороге. Его взгляд медленно, сантиметр за сантиметром, прошелся по моему обнаженному телу, задержался на моих грудях, на моей руке, спрятанной между ног, и наконец впился в мое лицо.

В его глазах бушевала буря — шок, немое желание и чистейшая, неконтролируемая злость.

Я не отводила взгляд, бросая ему вызов.

Пусть видит. Пусть знает, что он со мной сделал.

— Лилит, — просипел он хрипло. Его кулаки сжались.

Михэль резко развернулся и вышел, хлопнув дверью, снова оставляя меня одну.

Глава 9

Михэль. С добрым утром

Проснулся я от ощущения, что внутри моего черепа поселилась музыкальная группа. Глухой, резкий звук барабанов бил прямо в виски, вышибая последние остатки сна. Техно-рейв. Громоподобный и беспощадный.

Ну конечно, моя маленькая мстительница выходит на тропу войны.

Сонный, я едва не вписался лицом в прикроватный ковер, пытаясь нащупать тапочки. Музыка неслась с первого этажа, и с каждым шагом по лестнице адская какофония становилась все громче.

Я лишь усмехнулся. Детские игры.

После ее стриптиза перед моими друзьями, угнанного «Рейндж Ровера» и соблазнения в клубе — этот утренний концерт казался милым лепетом. Я свернул в ванную, давая ей наиграться.

Пусть думает, что победила.

Стал под ледяные струи душа, пытаясь смыть образ, врезавшийся в память прошлой ночью. Как я, дурак, зашел к ней, чтобы сказать что-то насчет завтрака.

А увидел… Увидел ее.

Раскинувшуюся на кровати, совершенно обнаженную, даже без халата. Упругая, пышная грудь, что сводила меня с ума была выставлена в изгибе. Одна рука ее сжимала соски, другая — яростно, почти отчаянно ласкала себя между ног.

Тело Лилит извивалось, губы были приоткрыты, щеки пылали румянцем. А в глазах, когда она увидела меня, — был не стыд. Нет.

Чистая, ярая обида и немой вызов. Первым порывом было наорать, прикрыть ее пледом, прочитать лекцию о приличиях. Но этот вид…

Черт. Я просто захлопнул дверь. А потом, в своей спальне, сам, как последний пацан, долго и одержимо дрочил, представляя, что это ее пальцы скользят по мне…

Теперь же я был полон решимости. Хватит.

Пора ставить эту дикую, испорченную кошку на место. Ее выходки — не смешная шалость. Это прямой путь на дно. Пока мы с ее отцом рядом — мы не дадим ей скатиться, но мы не можем ее опекать вечно.

Она должна сама понять, где перегибает палку. Я должен взять контроль над ситуацией. А вчерашнее… это не должно повториться.

Но все мои благие намерения разбились вдребезги, стоило мне войти на кухню.

Эта маленькая демоница стояла у плиты. В моей собственной белой рубашке. Больше на Лилит ничего не было. Полы едва прикрывали ту самую упругую, дерзкую попку, которую я представлял всю ночь.

Пуговицы были расстегнуты настолько, что между ними угадывался соблазнительный изгиб груди. На голове — небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди.

И она… черт возьми, Лилит пританцовывала под тот самый адский техно, ловко переворачивая блинчик на сковородке.

Твою мать.

Образ развратной стриптизерши из клуба напрочь не вязался с этой… с этой домашней, уютной и оттого еще более порочной картинкой. От которой у меня снова встал член, ну конечно!

Я резко нажал на паузу на ее телефоне. Музыка оборвалась, повисла гробовая тишина.

Лилит испуганно обернулась. Увидев меня, помрачнела, сжалась, инстинктивно прикрывая края рубашки. И это… это резануло меня по живому.

Я не хотел, чтобы она меня боялась. Я хотел… Черт, я сам не знал, чего я хотел. Наорать на нее или прижать к себе так крепко, чтобы никуда больше не делась?

— Выходим через полчаса, — голос мой прозвучал сипло от желания, кипящего во мне.

Девушка лишь молча кивнула.

Я развернулся и ушел, пока не сделал чего-нибудь необратимо глупого.

Сматерился, доставая смартфон и заказал доставку одежды. Про отсутствие у нее своей одежды тут я не подумал.

Ровно через полчаса Лилит вышла к машине. В черной юбке, скромной блузке и на каблуках. И да, в чулках. Все же не удержался и добавил их в заказ. Не знаю, как это возможно, но в этом целомудренном наряде она выглядела еще более развратно, чем голой.

Было ли дело в кокетливом разрезе на юбке? Или в том, как шёлк блузки обтягивал каждый миллиметр ее груди. Или в том, как завораживающе шуршали чулки, когда она шла.

— Высади меня за квартал, не хочу сплетен, — бросила Лилит, садясь на переднее сиденье.

Я повернул ключ зажигания.

— Нет, маленькая, — мои