Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис
Тиара поднялась с трона. Медленно, плавно, как поднимается солнце над горизонтом, предвещая жаркий, беспощадный день. Её улыбка стала шире, когда она увидела, как её сестра и Ледяной Кронпринц пробиваются сквозь её армию.
— Вы пришли, — произнесла она, и голос её, усиленный магией, разнёсся по залу, заглушая шум битвы. — Как я и планировала.
Скарлетт замерла на мгновение, услышав этот голос. В нём не осталось ничего от той Тиары, что когда-то прижималась к ней в детстве, что плакала на её плече после кошмаров, что дарила ей наивные рисунки. Этот голос был холоден, как зимняя вьюга, и твёрд, как гранит.
— Тиара, — крикнула Скарлетт, отбивая очередную атаку тени, — остановись! Ещё не поздно!
— Поздно? — Тиара рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Поздно было тогда, когда я поняла, что этот мир прогнил насквозь. Когда я увидела, как слабые правят сильными, как хаос пожирает порядок, как люди пресмыкаются в грязи своих ничтожных страстей.
Она спустилась с трона и пошла к ним — медленно, величественно, не обращая внимания на бой, кипящий вокруг. Тени расступались перед ней, давая дорогу.
— Я предлагала вам присоединиться, — продолжала она, и её глаза горели всё ярче. — Я давала вам шанс. Ты, сестра, могла бы стать частью нового мира. Ты, принц, мог бы править вечно в царстве Истинного Света. Но вы выбрали своё жалкое, грязное чувство. Вы выбрали любовь.
Она остановилась в нескольких шагах от них, и вокруг неё начал собираться свет — ослепительный, яркий, невыносимый для глаз.
— Любовь — это слабость, — произнесла Тиара, и в её голосе зазвенела сталь. — Любовь — это хаос. Это то, что мешает нам стать совершенными. Чистыми. Свободными.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — выдохнул Рэйдо, заслоняя Скарлетт от нарастающего сияния.
— Не знаю? — Тиара улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то болезненное, почти человеческое. — Я знаю о любви всё. Я видела, как отец любит вас — и что? Он слаб. Он позволяет собой манипулировать. Я видела, как народ любит меня — и что? Они готовы поклоняться, но не готовы идти за мной до конца. Я видела, как вы любите друг друга — и что? Вы готовы умереть друг за друга. Это и есть ваша главная слабость.
Она воздела руки к потолку, и свет, собравшийся вокруг неё, ударил вверх, пробивая каменные своды, открывая взгляду чёрное, звёздное небо.
— Сегодня ночь зимнего солнцестояния, — провозгласила Тиара, и голос её загремел, как колокол. — Ночь, когда границы между мирами истончаются. Ночь, когда три великие магии могут слиться воедино. Ваши силы — лёд и жизнь — идеально созрели. Вы питали их своей любовью, своей страстью, своей болью. И теперь пришло время отдать их.
Она посмотрела на Скарлетт, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление. Но лишь на мгновение.
— Жертва должна быть добровольной, сестра, — сказала она тише. — Таков закон. Отдай мне свою магию. Отдай мне его магию. И я создам новый мир. Мир без страданий, без хаоса, без боли. Мир чистого, абсолютного света.
Скарлетт смотрела на неё и видела — Тиара действительно верит в это. Она не просто хочет власти. Она искренне считает, что спасает мир. Что её путь — единственно правильный. Что любовь, жизнь, тепло — это грязь, которую нужно смыть светом.
— Ты безумна, — выдохнула Скарлетт.
Тиара покачала головой.
— Нет, сестра. Я единственная здесь, кто видит ясно.
И свет, наконец, обрушился на них.
Битва трёх стихий разрывала тронный зал на части. Воздух, насыщенный магией до предела, вибрировал, заставляя каменные плиты пола дрожать, а уцелевшие стёкла в высоких окнах — жалобно звенеть, рассыпаясь миллионами осколков. Алые розы Скарлетт, острые как бритвы, вились вокруг неё живым, дышащим щитом, отражая слепящие лучи света, которые Тиара обрушивала на них с безжалостностью истинной фанатички.
Но основное сражение разворачивалось в центре зала.
Рэйдо стоял напротив человека, которого знал всю свою сознательную жизнь. Советник его отца, седой, представительный мужчина с лицом, изрезанным морщинами мудрости, тот, кто учил его дипломатии, кто помогал выстраивать стратегии, кто казался воплощением преданности трону, — сейчас сбросил маску.
Его одежды, обычно строгие и тёмные, теперь были залиты светом, который струился из его ладоней, ослепительный и беспощадный. Но этот свет был неправильным. Он нёс в себе не тепло, не исцеление, не жизнь. Он жёг, как кислота, оставлял на камнях дымящиеся борозды, и в самой его сердцевине, если приглядеться, клубилась тьма. Тьма, замаскированная под добро. Точно так же, как Тиара маскировала свою сущность под маской невинной принцессы.
— Ты всегда был моим лучшим учеником, мальчик, — произнёс советник, и его голос, лишённый привычной отеческой теплоты, звучал теперь как скрежет металла по стеклу. — Я учил тебя мыслить, анализировать, быть холодным. Я готовил тебя к великой цели. И ты предал меня ради этой... этой дурацкой девицы.
Рэйдо не ответил. Его ладони уже покрывал иней, воздух вокруг него застывал, превращаясь в ледяные иглы, готовые сорваться в любую секунду. Всё, что он мог сказать этому человеку, было сказано годами преданной службы, которая оказалась ложью.
— Ты служил не короне, — произнёс Рэйдо, и его голос звенел льдом. — Ты служил ей. С самого начала.
— С самого начала, — подтвердил советник, и его губы растянулись в холодной усмешке. — Принцесса Тиара — единственная, кто достоин править. Она видит дальше, чем вы все, слепцы. Она знает, что этот мир нужно очистить. Сжечь дотла всё старое, гнилое, слабое. И на пепле возвести новый порядок. Порядок Истинного Света.
С этими словами он обрушил на Рэйдо поток света такой силы, что даже мраморные колонны за его спиной начали плавиться. Рэйдо выставил перед собой ледяной щит, и свет врезался в него с оглушительным шипением, растекаясь во все стороны мириадами искр.
Их дуэль была танцем смерти. Советник атаковал яростно, безжалостно, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть ко всему, что не подчинялось воле его госпожи. Рэйдо защищался и контратаковал с холодной, расчётливой точностью, но предатель был силён. Годы, проведённые в тени, впитывая магию света, которой его щедро снабжала Тиара, сделали его опаснейшим противником.
А в это время в другом конце зала разворачивалась своя драма.
Скарлетт прикрывала Тиару.
По крайней мере, она
