Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис
Ночь опустилась на дворец тяжёлым, непроницаемым покрывалом. Луна спряталась за тучами, и коридоры утонули в такой густой темноте, что даже стража обходила их с факелами, не рискуя углубляться без света. Скарлетт, облачённая во всё чёрное, двигалась бесшумно, как тень. Каждый шаг был выверен, каждое дыхание затаено. В руке она сжимала кристалл вечной мерзлоты — его холод придавал ей сил и напоминал, что она не одна. Что Рэйдо рядом, даже если сейчас его нет с ней физически. Что они вместе идут к правде.
Она вошла в потайной ход через неприметную дверцу за гобеленом в дальней галерее. Узкий, пыльный коридор тянулся вдоль всей стены покоев Тиары, и в нём было так темно, что хоть глаз выколи. Скарлетт двигалась на ощупь, считая шаги, пока не наткнулась на первое смотровое отверстие — крошечную щель между камнями, замаскированную с другой стороны тяжёлой бархатной драпировкой.
Она прильнула к щели и замерла.
Покои Тиары купались в мягком, тёплом свете десятка свечей. Сама принцесса Света стояла посреди комнаты, но не у кровати, не за молитвой, не за чтением благочестивых книг. Она стояла перед огромным, в полный рост, зеркалом в тяжёлой золочёной раме. Стояла неподвижно, и её отражение смотрело на неё — но что-то было не так.
Сначала Скарлетт подумала, что ей мерещится. Что усталость и напряжение последних дней играют с ней злую шутку. Но чем дольше она смотрела, тем отчётливее видела: отражение Тиары в зеркале жило своей жизнью.
Оно улыбалось. Не той мягкой, доброй улыбкой, которой Тиара одаривала придворных и отца. А холодной, торжествующей усмешкой, от которой у Скарлетт по спине побежали мурашки.
И тогда из зеркала начали выходить тени.
Они не были людьми в прямом смысле слова. Скорее, сгустками тьмы, принявшими человеческие очертания. Бесформенные, скользящие, они вытекали из зеркальной глади, как чёрный дым, и опускались на колени перед Тиарой. Один за другим. Пять, шесть, семь теней. Они застыли у её ног, склонив головы в безмолвном поклонении.
Скарлетт зажала рот рукой, чтобы не закричать. Сердце её колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Она смотрела и не верила своим глазам.
Тиара заговорила. Голос её был неузнаваем. Исчезла привычная мягкость, исчезли детские нотки, исчезла та трогательная забота, которой она всегда окружала близких. Остался только холодный, властный, приказной тон женщины, привыкшей повелевать.
— Докладывайте, — произнесла Тиара, и это слово упало в тишину, как тяжёлый камень в стоячую воду.
Одна из теней подняла голову. У неё не было лица — только тёмный провал там, где должны быть глаза, и щель рта. Но голос, идущий из этого провала, был вполне человеческим, хоть и лишённым эмоций.
— Пленник мёртв, госпожа. Магия света разорвала его на допросе, как вы и предсказывали. Ледяной принц видел всё своими глазами.
Тиара усмехнулась. Та самая усмешка, которую Скарлетт видела в зеркале.
— Отлично. Рэйдо Хатори теперь знает, что нападавшие использовали магию света. Он начнёт искать источник. И рано или поздно его поиски приведут к ней.
Она кивнула куда-то в сторону, и Скарлетт поняла — она имеет в виду её. Себя.
— Скарлетт уже на крючке. Она нашла старые отчёты, говорила с тем старым садовником, который так некстати оказался слишком наблюдательным. Но его смерть спишут на старость и болезни, а её подозрения — на паранойю. Она думает, что раскрыла заговор. Она думает, что теперь знает правду. Бедная, наивная сестра.
В голосе Тиары не было ни капли сожаления. Только презрение.
— Она доверяет мне, — продолжила Тиара, и её губы растянулись в довольной улыбке. — После того маленького спектакля с покушением она чувствует себя моей защитницей. Она готова умереть за меня. И это прекрасно. Потому что чем сильнее она меня любит, тем легче будет нанести удар.
Скарлетт показалось, что пол уходит у неё из-под ног. Она вцепилась в стену, чтобы не упасть. В ушах шумело, перед глазами плыли чёрные пятна. Слова Тиары вонзались в сердце, как отравленные иглы.
«Маленький спектакль с покушением». Значит, всё это было ложью. Всё. Тиара не была жертвой. Тиара была режиссёром. И её "спасение" Скарлетт было всего лишь частью плана.
Вторая тень подняла голову.
— Госпожа, что с принцем? Ваш план относительно него…
— Рэйдо, — перебила Тиара, и при этом имени в её голосе появилась странная, хищная нотка. — Ледяной Кронпринц. Он силён. Очень силён. Его магия льда — именно то, что нам нужно. И он уже наполовину наш.
Она прошлась по комнате, и тени у её ног почтительно расступались.
— Он влюблён, глупец. Влюблён в мою сестру, в этот ходячий пожар, в эту неконтролируемую стихию. И эта любовь делает его уязвимым. Он последует за ней куда угодно. А она последует за мной. Значит, они оба придут туда, куда нам нужно.
Тиара остановилась перед зеркалом и посмотрела на своё отражение. Оно улыбнулось ей в ответ — понимающе, одобрительно.
— Магия льда и магия жизни, — произнесла она медленно, смакуя каждое слово. — Две силы, две стихии. Остаётся только добавить к ним свет. И тогда…
Она повернулась к теням, и в её глазах вспыхнул такой яркий, такой ослепительный огонь, что даже тени, казалось, отшатнулись.
— Тогда Истинный Свет восторжествует над этим грязным, хаотичным миром. Тогда мы наведём порядок. Настоящий порядок. Без слабости, без сомнений, без этой жалкой человеческой привязанности, которая только мешает.
Одна из теней осмелилась поднять голову.
— Госпожа, а что с королём? Ваш отец…
— Мой отец, — перебила Тиара, и в её голосе прозвучало такое ледяное презрение, что Скарлетт вздрогнула, — слабый, безвольный старик, который позволяет собой манипулировать всем, кому не лень. Он был полезен, пока прикрывал меня своим авторитетом. Но теперь он становится обузой. Когда придёт время, он либо подчинится, либо…
Она не закончила фразу. Но тени поняли. Они склонили головы ещё ниже.
— Ступайте, — приказала Тиара. — Готовьте всё к решающему ритуалу. Свет должен быть собран, лёд — захвачен, роза — принесена в жертву. Через месяц, в ночь зимнего солнцестояния, мы совершим то, что не удавалось никому за тысячу лет.
Тени начали таять, растворяться в воздухе, втягиваться обратно в зеркало. Последняя, прежде чем исчезнуть, подняла голову и прошептала:
— Да
