Дурнушка для герцога - Татьяна Дин
Он был слеп! Много раз тайно рассматривая ее, он не видел очевидного! Не видел ее страшных, плохо сидящих на фигуре платьев. Сколько их было? Один? Два? Три? Он не мог вспомнить и различить их, так как все они сливались в одно некрасивое нечто! Он не заметил даже отсутствие у нее самых простых вещей и украшений! Он не знал, имела ли она перчатки, шляпки, чулки.
Правильно! Правильно она упрекнула его, что он был слишком зациклен на себе и не замечал, а вернее, предпочитал не замечать проблемы других людей! Он не заметил их даже у той, что приходила к нему во снах!
Но самым неприятным было увидеть и понять, что Клэр сблизилась с Росси. Опасно сблизилась. Они не просто доверяли друг другу и были друзьями, Росси давал ей деньги, а она защищала его. Клэр предпочитала ему Орландо. И если он продолжит игнорировать ее, она может достаться итальянцу. Но от одной этой мысли в его венах вскипала кровь!
Эдриан не готов был потерять ее, и, тем более, отдать другому. Он вспомнил давно забытое чувство - ревность.
Раньше он ревновал Розмари, а сейчас до скрипа зубов ревновал Клэр. Ревность душила его. Он ревновал ее так сильно, что даже с появлением мисс Мур не перестал думать о Клэр и хотел как можно скорее дать ей деньги, чтобы она вернула долг Росси.
Эдриан не мог отрицать, что приезд его бывшей любви взволновал его и потешил самолюбие. Все полтора года он представлял эту встречу, и всегда именно Розмари плакала и умоляла его простить ее. Она бросалась к нему в ноги и говорила, как жалела, что оставила его. Она заверяла его, что всегда любила его, и что готова была остаться с ним даже несмотря на то, что он прикован к коляске.
В мыслях он всегда сначала проявлял к ней презрение и равнодушие, отвергал ее и не замечал, заставляя ее еще сильнее сожалеть о своем побеге, а потом, достаточно измучив ее, проявлял снисхождение и прощал. Он брал ее в жены и они жили вместе до самой старости. Так он думал до дня, когда мечты стали реальностью.
Проведя в обществе мисс Мур всего один обед и часовую прогулку, с удивлением обнаружил, что она волнует его не больше, чем лежащая на тарелке утиная грудка или росший в саду куст розы. Да, грудка вызывала аппетит, а роза привлекала и радовала взгляд, но стоило только съесть первое и пройти мимо второго, как тут же все это переставало приносить удовольствие.
Розмари стала для него чужой. Сидя с ней за одним столом и поедая ту самую утиную грудку, Эдриан рассматривал девушку и не испытывал даже сотой доли того влечения, которое она когда-то вызывала в нем. Она по-прежнему была невероятна хороша, все ее движения были наполнены грацией и изяществом, а платье выгодно подчеркивало женские прелести, но он не восхищался ею. Она не притягивала его как прежде, и он больше не хотел ее в жены.
Удивительно, но вместе с влечением пропала и злость. У него не осталось причин гневаться на нее, обижаться и обвинять. Он больше ничего от нее не хотел и не ждал. Она стала для него такой же гостьей как мисс Кавендиш, которая превратилась в язву и проявляла к сопернице гораздо больше эмоций чем он.
Чтобы окончательно проверить себя и убедиться в своем полном равнодушии к Розмари, по настоянию матери Эдриан согласился совершить с ней прогулку. Его даже не стесняло нахождение в коляске. Наоборот, он хотел остаться в ней, чтобы проверить истинность мотивов Розмари. Как она будет чувствовать себя, идя рядом с калекой? Вызовет ли у нее это отторжение и неприятие? Не пожалеет ли, что приехала к нему?
К удивлению Эдриана, Розмари вела себя непринужденно, и будто даже не замечала его коляски, много говорила, флиртовала и кидала на него соблазнительные взгляды, а иногда и касалась его плеча, что только убеждало его в желании оставить от нее в секрете свое выздоровление. В глубине души он не верил, что ее не могло волновать его положение. Он хотел разоблачить ее, чтобы она выдала своё истинное лицо. Вот зачем он взял обещание с Клэр, чтобы она никому не рассказывала о его новых возможностях.
Но Эдриан и не предполагал, что откровенные заигрывания Розмари оставят его равнодушным, а невинная помощь Клэр заставит потерять голову.
В тот миг, когда она обняла его, он обрел свою вторую половинку. Он нашел свое ребро, и никакие силы не могли удержать его от поцелуя, о котором он столько мечтал!
Ему не нужно было окунуться в общество, чтобы понять, что он любит только Клэр. А Розмари оказалась для него самой лучшей проверкой. Проверкой, что и она потеряла для него всякое значение.
Не раздумывая ни секунды, Эдриан заключил Клэр в объятия и быстро нашел ее губы. Какой же отзывчивой она была!
Даже падения больше не пугали его, а вызывали лишь смех. Он смеялся от счастья, что Клэр была у него в руках. Что он мог служить для нее подушкой и оградить от вреда. А еще, что мог притянуть ее к себе и продолжить целовать.
Целовать долго и самозабвенно, не встречая никаких препятствий, а только получая поощрения в виде дразнящего язычка, горячих обьятий и пальчиков, перебирающих его волосы.
Любовь и благодарность к Клэр переполняли Эдриана. Совсем потеряв над собой контроль, он оторвался от ее губ и принялся расцеловывать ее лицо, при этом не давая ей открыть глаза и посмотреть на него.
- Спасибо тебе! Я перед тобой в вечном долгу. Клэр, ты спасла меня! Осчастливила. Подарила свободу. Ты самая лучшая. Ты единственная. Ты только моя!
А потом вернулся к ее устам, и с еще большим жаром накинулся на них, подтверждая свои слова делами.
Глава 36
Орландо бежал в комнату любовницы, чтобы успеть рассказать ей, что только что увидел. Он без стука ворвался в комнату Миранды и заговорил сходу:
- Они целуются. В его кабинете. Я открыл дверь
