Хулиномика 6.2. Элитно, подробно, подарочно! - Алексей Викторович Марков

те, кто живёт в финансовой столице США (да и всего мира, чего греха таить), считают, что спекуляции создают проблемы. Но погодите, что значит «спекуляции»? Запастись зерном и честно оплачивать его хранение, пока не вырастут цены? Если вы производитель зерна, это ли не то, что вам постоянно следует делать?

Посмотрим на это с другой стороны – это я уже подвожу к фьючам на сельхозпродукцию. В упрощённом мире пусть у нас будет один урожай в год, каждый год. Но его же надо где-то хранить? Между урожаями, я имею в виду. У людей не выходит за Пасху на целый год впрок наесться хлеба. Ну, некоторые могут, если это пряники (я пару раз пытался). Но в целом население как-то по батончику (питерцы – по булке) в день его постепенно подъедает.

Именно поэтому кто-то всегда держит запас зерна. То есть где-то у кого-то есть элеватор, и в нём хранится как минимум шестимесячный запас провизии. И этим элеватором управляют профессионалы, а не какие-нибудь убогие спекулянты. Если они посчитают, что цены в будущем будут выше, они чуть подольше подержат своё зерно. Что произойдёт? Цена-то на самом деле выровняется! Ведь если на капиталистическом рынке не хватает зерна, цена идёт вверх. Люди начинают есть немного меньше (некоторые – не начинают, а так и жрут макароны в три горла – с хлебом, конечно). Спрос падает, но от этого цена ведь тоже падает! В рыночной экономике всё выравнивается.

Это совершенно элементарное умозаключение, но большинство людей его не понимает. И я объясню почему: при мировом левацком капитализме рынок есть далеко не везде; уж точно не у нас. Взять, к примеру, розницу – тут всё отлично, государство пока не лезет, сети цветут и пахнут. А взять газоснабжение или электроснабжение – тут полная жопа. Никакой конкуренции, только кумовство, тренеры, повара-вертолётчики и вся вот эта вот озёрная охлократия. Как только государство начинает лезть и ограничивать рынок, все мои доводы сразу теряют смысл – и действительно, ещё и всех собак повесят на бедных капиталистов. А потом еду будут тракторами давить во славу сотоне и санкциям. Лишь бы себе в карман лишний миллиончик подгрести – и утащить его туда, где капитализм реально работает.

Хорошо, что санкции работают на благо родины.

19.2. Первый фьючерсный рынок и стандартизация

Фьючерсные рынки – всего лишь чуть более хитроумное приспособление для спекуляций. Начнём с еды, ведь еда – главное. После питья. Итак, самый простой и самый первый пример. Как вы думаете, где и когда появился рынок фьючерсов? Возможно, вы скажете, что это Нью-Йорк, или Чикаго, или Лондон. Может быть, Париж? Саратов? Но нет! На самом деле рынок появился в местечке Додзима, это в японском городе Осака. И появился он – сюрприз! – в 1600-каком-то году.

Перенесёмся в 1673 год – к сёгунам, гейшам и якодзунам. Рис для Японии – чуть ли не самый важный товар. Выращивают его по всей стране, но главный рынок – в Додзиме, это типа центральная биржа. Есть данные, что в то время в Додзиме уже было чуть ли не 100 рисовых складов. Это 350 лет назад! То есть мест для хранения риса была прорва, и весь год там хранился запасённый рис. Купцы приезжали в Додзиму и заключали контракты. Приходит на биржу какой-нибудь самурай и говорит: «Я живу тут неподалёку, какие-нибудь 20 километров отсюда, и я торгую рисом. Мне нужны регулярные поставки с вашего склада следующей осенью. Возьмётесь?» И чел на складе даёт самураю условия контракта. И это форвардный контракт!

Вот что происходило до рынка фьючерсов. До них были форварды. Вот ты торговец рисом. Ты заключаешь сделку. Подписываешь контракт, что будешь платить каждый месяц столько-то, а склад будет поставлять тебе столько-то. Склад довезёт рис до твоего татами, а ты дальше будешь продавать его знакомым самураям и их гейшам.

Что, если цена на рис упадёт? Тогда ты придёшь на склад и скажешь: «А чото я больше не хочу покупать у вас рис по той цене, что в контракте, – я же могу купить дешевле у соседа!». Не приносишь деньги вовремя, ну и склад тут, понятное дело, обозлится и скажет: «А не отсечь ли тебе яйца, ниндзя чёртов?» Или наоборот, рис подорожал, и склад говорит: «Чото не хочется мне отгружать по тому контракту, он какой-то невыгодный стал». А может кто-то из сторон сделки – господин Грендайзер или госпожа Сейлормун, – или просто перебрал саке? Тогда тоже рынок не очень чётенько будет работать.

Сёгуны приуныли.

И что же они выдумали? Реальный фьючерсный рынок! Работало оно так. В Додзиме была торговая площадка, купцы собирались там в определённое время и заключали контракты на поставку риса. Но это были стандартизированные контракты, одобренные биржей, поэтому с ними никаких проблем возникнуть не могло. Каждый день в определённые часы шли торги и можно было купить фьючерсы на будущие отгрузки.

Торговую сессию они соблюдали строго. Интересно, что часов-то у них не было! Но как-то они там решали, что пора заканчивать, в центре комнаты поджигали верёвку, и, когда та догорала, торговля прекращалась. Но были и те, кто торговать не переставал. На этот случай на бирже были специальные ребята, которые ходили и дико обливали трейдеров холодной водой – не шучу, реально обливали. Ну и приходилось прекращать.

Ещё у них были сигналы руками, целая система. Представьте, что там эти бешеные трейдеры со всей Японии бегали и орали – невозможно же нормально общаться среди такого бурлеска! Поэтому придумали систему знаков. Если ты поднимал руку, значит, продаёшь. Сколько пальцев вытянул – столько контрактов и продаёшь. Как-то по-другому руку поставил – покупаешь. На пальцах обозначались десятки, сотни, даже дроби и срок контракта – на месяц, два или больше. Концепция потом на весь мир распространилась.

Что же там в итоге получилось? А, да, ещё вопрос – а что это были за контракты? У форвардных сделок есть такая проблема, что они все разные. С одним заключил договор – он говорит: сюда привези. Другому туда привези. Третьему не нравится сорт риса, надо другой. И смотри, чтоб без тараканов там, а то всё верну взад. Но так одного стандарта не установишь!

Получается, с такими различиями даже цену нельзя определить однозначно. Кто-то говорит – я вот рис беру по тыще йен за мешок, – так его надо спросить, а на каких условиях? Что за рис? Куда? Что, если там муравьи? Видно, что тут столько деталей, что окончательную