Солнечный свет - Алена Ивлева

Я пила сладкий кофе, пытаясь не уснуть. Страх увидеть аварию еще раз был настолько силен, что за всю ночь я не сомкнула глаз.

– К сожалению, связь между двумя мирами была очень давно потеряна. Прогресс, все дела. Вырубаются леса, загрязняются реки. Все меньше мест, где духи могли бы жить. Поэтому им нужна наша помощь.

– Наша?

– Хранительницы не относятся ни к миру живых, ни к миру духов. Мы на грани. Поэтому ты и видишь будущее, ведь духам ведомо все. Иногда ты одной ногой наступаешь в их мир. Но я могу помочь, если согласишься стать одной из нас. Однако есть условие перед началом работы.

– Любое условие. Я согласна на все.

– Не горячись. Понимаешь, могут возникнуть вопросы, почему ты уехала, поэтому нам необходимо пресечь любые поиски.

– Каким образом вы хотите это сделать?

– Стереть память у всех, кто тебя знал.

Сонливость как рукой сняло.

– Как?

– Ты откажешься от всего, что держит здесь. Мы приготовим отвар, затем напоим им всех твоих знакомых. Да, соглашусь, немного муторно, но другого варианта нет. А затем уедем, и ты никогда не вернешься.

– К чему это? Почему я просто не могу сказать, что уезжаю и буду иногда навещать маму?

– Путь хранительницы непрост, и он предопределяет дальнейшую судьбу, никоим образом не связанную с нынешней жизнью. Считай это обрядом посвящения, очищением от прошлого. Нужно же отчиститься, верно? – Последнюю фразу она сказала полушепотом.

– Мама меня забудет… навсегда?

– Именно, – она отхлебнула из кружки, – навсегда.

Перед взором встали весы. На одной чаше – нечто мерзкое, черное и пищащее, раскинувшее щупальца. А за ними мама, совсем смазанная в светлом платье, но улыбающаяся. Ее закрывал склизкий ком ведений и снов. На другой чаше – спокойствие и избавление. Более того, предназначение, о котором только можно мечтать, миссия и цель.

Я знала, что поступаю эгоистично, но лишь мысль о том, что мама меня забудет, немного успокаивала совесть.

– А кто такие духи? Как они появились? – Если и решусь на это, то хотя бы не вслепую.

– Духи были всегда. Задолго до нас. Некоторые из них – порождения стихий, некоторые – умершие люди. Они приковываются к земле, а не растворяются в небытии и не перерождаются.

– Люди перерождаются?

– Конечно, а ты как думала? Большинство становятся новыми людьми, некоторые, разозлившие духов, камнями или жучками. Но если духи полюбили человека, у него есть выбор, кем стать. Многие решают присоединиться к их миру.

– Почему же духи просто не превратят всех тех, кто уничтожает их дома, в мух?

Нина улыбнулась:

– Всех же в мух не превратить, нарушится баланс. А в мире людей всегда есть кто-то, кто хочет забрать себе самое лучшее. Даже если этот кто-то и сам недавно был камнем.

– Зачем духам жертвы?

– Чтобы быть сильнее, контролировать стихии. Без жертв они не могут и камень поднять, а если их накормить, то и шторм устроят.

– А зачем нам их кормить?

– Чтобы они были на нашей стороне. Чтобы мы были друзьями, помогающими друг другу. Ведь твои ведения просто так не исчезнут.

Нина пришла в дом и там сварила отвар. Вечером с работы вернулась мама, я наврала, что Нина – моя преподавательница, и мы вместе выпили чай. Ну, мама пила чай, а мы – кофе.

По словам Нины, мама забыла обо мне во сне. Ночью мы собрали вещи и перевезли их в гостиницу.

– Так, – сказала Нина, зайдя в номер, – завтра тебя заберет мой муж и отвезет в Дом, а у меня пока еще дела. Скоро увидимся. Не переживай. Вот, держи, – она протянула розовую резинку для волос, ту, что привлекла внимание в первый день, – я видела, что понравилась.

Затем она скрылась за дверью, а я засунула резинку в карман пальто.

Даже если они маньяки, пусть лучше убьют. Так жить невозможно. А на следующее утро я познакомилась с Тимофеем.

Мне не нужно разнообразие лиц, мне нужен покой, который можно обрести только в монотонных действиях – просыпаешься, гуляешь, работаешь, ешь, идешь спать. Вот и все. В этом однообразии и есть мир, так зачем же его нарушать, ища какие-то приключения, которые могут разрушить то, что было построено с таким трудом и любовью? Больше не хочется об этом размышлять, всего лишь хочется выспаться. Я так устала, что глаза и сейчас закрываются. Может, хоть днем не будет кошмаров. Солнечный свет должен сберечь меня.

В голове я построила с тобой миллион диалогов, и каждый из них был в том доме. В доме с разноцветными коврами и тяжелыми шторами. В доме с цветами и портретами незнакомцев. Когда мне страшно, одиноко или скучно, я сбегаю туда, где громкие речи, нелепые слова, где проходят свадьбы и похороны, все то, что ни разу не происходило в реальности, но так много раз случалось в моей голове.

Оно никогда не было четким, но размытым и магическим, спрятанным за дымкой невозможности все представить в деталях. Даже ты – размытый, меняющийся снаружи, но не внутри, наверное, потому что и я в дымке, в тумане. Но в этом есть прелесть. Все можно поменять, перестроить, переставить. Каждый раз это новый дом, новый сад, новый ты. Но, к сожалению, я одна и та же. И вопросы повторяются из раза в раз.

– Эй, просыпайтесь!

– Что?

– Мы вас потеряли. Тимофей уже начал думать, что вы пошли купаться и утонули.

Надо мной склонился Филипп. Правая рука оказалась на моем плече.

– Вы о чем?

– Я же сказал, мы вас потеряли, на ужин не пришли, и в доме вас не было. Потом вспомнил, что мы расстались на берегу. Тимофей пошел проверить сад на всякий случай, а я сюда. Видимо, вы продремали тут часов пять.

– Пять часов?

– Да, ночью не уснете. Пойдемте, а то там все переживают.

– Конечно.

Я встала и чуть не рухнула, но Филипп удержал меня:

– Вставать так резко не стоит. Особенно после предвечернего сна.

– Дайте минутку.

Я стояла, опираясь на него и глубоко дыша. Ладони Филиппа оказались шершавыми, в мозолях. Наверное, работает руками.

– Вы как себя чувствуете?

– Голова раскалывается.

– Неудивительно, – мы вышли на улицу, и ветер ударил в лицо, сразу стало легче. – Пойдемте, идти-то сможете?

– Конечно смогу! Какие-то комментарии у вас…

– Это называется беседа, слыхали о таком? Могли бы и помочь, а то я тут один распыляюсь.

– А вы не распыляйтесь. Мы и без разговоров дорогу найдем, а даже если и потеряемся, вряд ли ваш