Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим
— Черта с два, — пробормотал он себе под нос.
Думать об этом бессмысленно.
Джил двинулся по коридору в кают-компанию, гадая, не совершает ли страшную ошибку, поскольку был уверен, что остальные не захотят его там видеть. Когда он появился в дверном проеме, Уэбб бросил на чего недружелюбный взгляд, но этого следовало ожидать.
— Привет, капитан, — сказал Рип.
В отличие от остальных, он с удовольствием потягивал виски из бутылки. Не стал присоединяться к ним за столом, а просто стоял, прислонившись к переборке, и наблюдал.
«Не очень-то он голоден после вчерашнего», — подумал Джил.
— А сегодня ты к нам присоединишься? — спросила Гейл. В этот раз она была открытой и веселой.
— Не уверен насчет этого.
— Долго не сможешь терпеть, сам знаешь.
В том-то и проблема, что он знал. Но несмотря на то, что вчера еда превратилась у него на глазах в жутких, ползучих тварей, а затем в склизкую, мерзкую гниль, в животе при виде нее опять заурчало. Угощение было просто роскошным. Комплименты шеф-повару. На столе, накрытом скатертью в синюю клетку, стояло три свечи в декоративных медных подсвечниках. Там были сервировочные блюда с еще дымящимся омлетом, хрустящим беконом и горячими тостами с маслом. Фарфоровые формочки с клубничным и виноградным вареньем, медом и мармеладом. Тарелки со свежими фруктами — бананами, апельсинами, виноградом и персиками — и теплые коричные булочки с глазурью из сливочного сыра. А чтобы запить — чайники с кофе и чаем, металлические кувшины с апельсиновым соком и яблочным сидром.
Джил знал, что, если чего-то здесь нет, нужно лишь захотеть или попросить, и оно появится.
Никогда в жизни он еще не видел столь обильного завтрака. Яйца с ярко-желтым желтком, тосты, склеенные маслом. Идеальные, будто вырезанные из кулинарного журнала, булочки. Пахнущий дымком бекон, от которого текли слюни. Идеально зрелые фрукты. Все было идеальным.
С урчащим животом, Джил задумался, как долго он сможет воздерживаться от такой еды, как долго сможет морить себя голодом. Он сдастся. Он знал это, как и «Симулякр». Время было на стороне корабля. Джил мог лишь ждать, пока чистый животный инстинкт не возьмет над ним верх и не приступит к насыщению.
— Не обращайте на меня внимания, — сказал он.
Дело было вот в чем: раз Джил не позволил себе предаться удовольствию, он хотел хотя бы понаблюдать, как это будут делать другие. Он походил на кулинарного вуайериста, утоляющего свою похоть при просмотре фуд-порно. Это и было фуд-порно — он никогда не видел, чтобы еда выглядела настолько искушающей, заманчивой и аппетитной. От ароматов у него буквально кружилась голова, он был опьянен ими. Джил гадал, будет ли позволено есть другим, если он не станет.
— Что ж, — сказал Уэбб, — лично я ждать не буду.
Никто не помешает ему насладиться едой. Схватив тарелку, он наполнил ее омлетом и беконом, а сверху положил персик и коричную булочку. Налил себе стакан апельсинового сока и сел.
Ничто не могло его остановить.
Джил не без интереса заметил, что остальные не последовали его примеру. Насчет Рипа он не был удивлен, но почему Гейл? Роджер без нее не пошевелится. Она просто сидела, скрестив руки, будто то, что случилось вчера, заставило ее задуматься. Джил внимательно на нее посмотрел. Ему показалось или на губах у Гейл играла легкая жестокая ухмылка?
Уэбб же тем временем уплетал за обе щеки. Он ел как дикарь, жевал омлет, запихивал в себя бекон с тостом, запивая апельсиновым соком, и походил на толстого, невоспитанного мальчишку. Хорошие манеры у него отсутствовали напрочь. Казалось, чем больше он ел, тем больше ему хотелось.
— Притормози,— сказал ему Рип. — Подавишься.
Но Уэбб не замедлялся и, похоже, был не в состоянии это сделать. Он наполнил очередную тарелку и снова набросился на нее. Глаза у него были широко раскрытыми и осоловелыми, будто от пребывания в наркотическом дурмане. Возможно, так оно и было. Своим хлюпаньем и чавканьем он напоминал кормящееся животное.
Роджер не мог больше этого выносить. Он потянулся за тарелкой, но Гейл остановила его, схватив за запястье.
«Что-то сейчас случится», — подумал Джил.
Он чувствовал, что вокруг что-то усиливается, насыщает атмосферу страхом.
Уэбб перестал есть. Озадаченное выражение его лица постепенно сменялось гримасой ужаса. Он рыгал, а из желудка доносилось неприятное бульканье. Его начало трясти, а по лицу покатился пот.
— Что с тобой? — спросил его Рип.
Но Уэбб не ответил — что-то будто схватило его и не отпускало. Лицо превратилось в маску шока и агонии. Лазурно-голубые глаза посерели. Рот раскрылся и перекосился от отвращения. Вслед за потоком розовой рвоты наружу стали выпадать комки омлета, куски полупережеванного тоста и лохмотья бекона.
— О господи, — произнес Рип.
Гейл наблюдала за своим братом не с опасением за его здоровье, а с любопытством.
Уэбб снова принялся рыгать, и изо рта у него что-то выскользнуло. Плоский червь. Он был дюймов шесть в длину, болезненного бледно-зеленого цвета. Безглазый и скользкий от выделяемой им слизи. Выпав у Уэбба изо рта, он приземлился на его оловянную тарелку и стал бешено извиваться. От резких сокращений змеевидного тела еда разлетелась по всему столу. При соприкосновении с металлической тарелкой он издавал жуткий скрип, будто его туловище покрывали крошечные острые шипы.
Роджер едва не упал со стула, а Рип и Джил сделали несколько неуклюжих шагов назад. Мало того, что изо рта у Уэбба вывалился червь, так еще вся еда стремительно стала гнить и превращаться в серую жижу из рыбной слизи, чешуи и засиженной мухами кашицы.
Уэбб подпрыгнул, споткнулся о стул и ударился в переборку. Издал какой-то звериный звук — то ли рык, то ли визг — и упал плашмя на стол, разбрызгав рыбьи потроха во все стороны.
Роджер, несмотря на отвращение, потянулся к Уэббу, и Джил закричал:
— Назад! Держись от него подальше!
Роджер так и сделал, и в следующее мгновение Уэбб начал конвульсировать, все его тело стало содрогаться от перистальтических сокращений. Спина выгнулась, конечности затряслись, а колени и лицо застучали о столешницу. Это продолжалось секунд двадцать — тридцать, затем он начал... раздуваться. Его тело превратилось в бесформенный белый пудинг, рубашка и штаны стали рваться, выпуская то, что гнездилось у него внутри, — плоских червей. Их было несколько десятков. Тело Уэбба лопнуло во множестве мест, и черви стали, извиваясь, выползать наружу, словно личинки из кокона.
Уэбб исчез. На столе лежала масса шевелящейся плоти. Она пульсировала, бурлила, шипела и пузырилась, в отвратительном избытке выдавливая из себя червей. Формой она напоминала человека — тело, четыре конечности и голова, только была раздута до кошмарных пропорций. Дряблая, губчатая масса, целая фабрика конвульсирующих гадов. Заполнив стол, они стали сыпаться на пол. К тому времени все уже выскочили за дверь.
Рип схватил одну из ламп и бросил в червей. Пол и стол охватило пламя. И что случилось потом, никто не знал, поскольку все бросились бежать по коридору.
Поднявшись на палубу, Джил не мог отвести от Гейл глаз, поскольку та вовсе не выглядела удивленной. Да, в некоторой степени она испытывала отвращение, но определенно не была шокирована, как остальные. Фактически она наблюдала за всем этим с холодной клинической отрешенностью — наблюдала за смертью не чужого человека, а собственного брата. И теперь, когда Джил смотрел на нее в свете искрящегося тумана, ее лицо отражало лишь легкое изумление.
34
ПРИМЕРНО ЧАС СПУСТЯ Рип и Джил прокрались обратно в кают-компанию, чтобы посмотреть, что к чему. Они обнаружили там Роджера. Он стоял в дверном проеме и что-то бормотал себе под нос. Когда они приблизились к нему сзади, он едва не закричал. Возможно, ожидал, что это будет кто-то другой. Или что-то другое.
— Не могу заставить себя войти туда, — сказал он. — Знаю, что должен... но не могу.
