Дети тьмы - Джонатан Джэнз
Десять минут спустя мы втроем оказались у кабинета директора. Джордж вошел первым. Его отшлепали так, что у меня задница разболелась. Пару минут спустя Джордж, всхлипывая, вывалился в коридор, и Криса позвали поговорить с мистером Кэрроллом, нашим огромным, размахивающим шлепалкой директором. Я был уверен, что Крис скажет ему правду: что он все это время сидел в кабинке и не делал ничего, чтобы малыш обмочился. Но гулкие удары шлепалки по заднице Криса говорили о другом.
Через несколько минут Крис вышел из кабинета со слезами на глазах, за ним показался мистер Кэрролл. Громадный мужчина посмотрел на меня и сказал:
– Возвращайся в класс, Уилл.
Этим все и закончилось.
Когда мне хватило духу спросить Криса, почему он признался в том, чего не совершал, он посмотрел на меня так, словно я его оскорбил.
– Одного из нас отшлепали бы, – сказал он.
Сидя на кровати Криса, лучшего друга, на которого я только что сорвался без всякой причины, я осознал, что он действительно хотел оказаться на моем месте и столкнуться с похитителем Кайли Энн. Не для того, чтобы стать героем, а чтобы я не пострадал.
Он был лучше меня. Как друг и как человек.
Я отрывисто выдохнул. Меня от себя тошнило.
– Думаю, Кайли Энн досталось сильнее, чем мне.
Крис ничего не сказал. Молчание затянулось.
Я сгорбился.
– Прости, что я такой придурок.
Он дернул плечом.
– Ничего не поделаешь. Ты таким родился.
Я показал ему птичку, и мы тихо рассмеялись.
Напряжение немного рассеялось, но не совсем. Возможно, чтобы сбросить мрачное настроение, мы решили поиграть в мяч на огромном заднем дворе Криса. Проходя через кухню, я заметил, что его мама смотрит телевизор, выдвигавшийся из-под буфета.
Крис спросил:
– Нашли какие-нибудь следы Кайли Энн?
Его мама не сводила глаз с экрана.
– Они прочесали лес, но ничего не обнаружили. Утром был дождь, и собаки не могут найти след.
– А что насчет Карла Паджетта? – спросил Крис.
– Думаю, он давно уехал, – ответила она. – Он слишком умен для них.
– Да ты что! – загремел голос позади нас. Мы все развернулись и увидели, что к нам идет отец Криса. В руке он сжимал чашку кофе – так сильно, что пальцы побелели.
Мама Криса побледнела.
– Я только хотела сказать, что, если они не нашли его до сих пор, они могут не…
– Он настоящий герой, да? – оборвал ее мистер Уоткинс. – Отрубил руку этой девочке и бросил в лесу. Что, думаешь, он с ней сделал, прежде чем убить ее?
Мама Криса вздрогнула и посмотрела на сына. Он в страхе уставился на отца.
– Думаю, мальчики уже достаточно напуганы…
– Ты хвалишь этого сукиного сына, Каролина, – сказал мистер Уоткинс с кривой ухмылкой. – Так что не указывай мне, что говорить в моем доме.
Я посмотрел на мистера Уоткинса, впервые заметив, какой он здоровый. У него был большой живот, и я знал, что он недалек от сердечного приступа. Но он был ростом шесть с половиной футов[10] и весьма внушительным. Нависая над женой, он напоминал гризли, готового сожрать беззащитного туриста.
Выглядя так, словно ее вот-вот стошнит, миссис Уоткинс положила руки нам на спины и повела нас к двери.
– Лучше побудьте во дворе, – прошептала она.
Я кивнул, готовый уйти, но страх во взгляде Криса сменился ужасом.
– Мы не спешим, мама. Тебе не обязательно стоять здесь и слушать, как он орет на тебя.
– А ты заткни свой поганый рот! – оборвал его мистер Уоткинс, его лицо побагровело. – И так из-за тебя куча проблем.
Крис в шоке смотрел на отца. Я кое-как вывел его из дома. Пока дверь со скрипом закрывалась, я услышал рев мистера Уоткинса:
– Какого черта здесь забыл Берджесс? Думаешь, этот паразит хорошо повлияет на нашего сына?
Мои щеки горели, когда я сошел с крыльца, но Крис все еще стоял на второй ступеньке и глядел сквозь стекло на двери.
– Пойдем, – сказал я. – Поиграем в мяч.
Крис не ответил. Я видел, как вздымается его грудь.
Голос его отца доносился сквозь дверь раскатами грома. Мама Криса что-то ответила. Ее голос звучал жалобно, хотя я не знал, за что ей извиняться.
Раздался глухой, сочный шлепок. Плечи Криса поникли, лицо скривилось от боли.
«О боже», – подумал я. Я подошел к нему, хотел взять за локоть, но опустил руку, когда понял, что говорить нечего. Что я мог сказать? Мне жаль, что твой отец бьет твою маму?
Новый глухой удар. Крис всхлипнул.
«Что творится с людьми? – уныло подумал я. – Какой мужчина будет бить женщину? Почему Крис должен с ним жить?»
Я положил руку ему на плечо.
– Мы с этим справимся.
– Это никогда не кончится, – прошептал он. Его нижняя губа дрожала.
– Кончится, – сказал я, зная, как глупо это звучит. Я сжал его плечо. – Это не твоя вина, но мы убедимся…
– Моя! – зарычал он. – Это моя вина.
В глазах закипели слезы. Я сильнее сжал его плечи, наклонился к нему и сказал:
– Не ты это сделал, а твой отец. Мы скажем кому-нибудь, найдем способ это остановить.
– Я остановлю это прямо сейчас, – сказал он.
Оттолкнув меня, Крис схватился за дверную ручку. Я не знал, что он сделает, если столкнется с отцом, но в дверь позвонили, и конфликт отошел на второй план.
Его отец что-то пробормотал. Я зашел в дом следом за Крисом. Его мама плакала на кухне, ее нижняя губа была разбита и кровоточила. Крис хотел обнять ее, но она отшатнулась, зло на него глядя.
– Не трогай меня.
– Мама, – сказал Крис дрожащим голосом. – Тебе нужно…
– Не говори мне, что делать, – раздраженно бросила она. – Это работа твоего отца.
Она вылетела из кухни, Крис смотрел ей вслед – по щекам текли слезы.
Мне хотелось его утешить, но я не мог подобрать слов. Болезненную тишину нарушили голоса в прихожей. Не глядя друг на друга, мы пошли на звуки.
Там были два копа из полиции штата, судя по виду. Они стояли напротив мистера Уоткинса и совсем не походили на шэйдлендских. В отличие от тупого и злобного Брюса Кавано или самоуверенного дебила Шварбера, они казались профессионалами. Один был невысоким и коренастым, с сединой в коротко стриженных волосах, другой – высоким, худощавым и черным. Он выглядел чуть моложе. Коп поменьше, белый, писал что-то в блокноте. Высокий сложил руки на груди. Они беседовали с мистером Уоткинсом, когда мы подошли.
– …им все, что знал, прошлой ночью, – говорил отец Криса
