Снежные ангелы (ЛП) - Мангум Лукас

- Ты собираешься просто пойти спать? - спросила она.

Его глаза уже были закрыты, когда он пожал плечами, что стало громким и ясным ответом на ее вопрос. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Одеяло сбилось в комок у его ног, и его обмякший пенис прижался к ноге, как спущенный трубочист. Вздохнув, Кассандра на цыпочках направилась в ванную.

Кафель холодил ее ступни. Зимой в ванной всегда было холодно, даже несмотря на то, что тепло поступало через вентиляционное отверстие над раковиной. Было бы неплохо принять теплый душ, хотя ей, скорее всего, нужен был холодный.

Она включила воду и скрестила руки на груди, ожидая, пока она нагреется. Она осмотрела себя в зеркале. В свои двадцать семь лет она все еще была привлекательной. Ее густые волосы цвета воронова крыла ниспадали естественными локонами. Хотя с тех пор, как ей перевалило за двадцать пять, она немного располнела, но ей казалось, что это ей идет. Ее любимой чертой были карие глаза, которые всегда были широко раскрыты, создавая иллюзию, что она все еще смотрит на мир с удивлением, которое умерло почти десять лет назад. Десять лет назад, когда она поняла, что, в отличие от своих более здравомыслящих друзей, она никогда не выберется из Сильвер-Лейк.

Для стороннего наблюдателя она была вполне способна на это, на то, чтобы делать все, что ей заблагорассудится, при условии, что она настроится на это и приложит все усилия. Она не была на мели и не была безнадежно ленива, и у нее было неплохое образование: она получила специальность специалиста по коммуникациям и сертификат престижной школы косметологии в Филадельфии.

Что-то еще сдерживало ее. Дело было не в деньгах или образовании; это было то, чем она не осмелилась бы поделиться с другими. Мир за пределами Сильвер-Лейк, за пределами округа Сильвер был неизведанным. У нее не было семьи за пределами округа. Ей и в голову не пришло бы просить убежища у друзей, которые бросили ее и Сильвер-Лейк, для этого у нее было слишком много гордости. Неизвестность пугала ее, поэтому она предпочитала знакомое.

Когда пар начал заполнять душевую кабину и просачиваться в ванную, она встала под струю и задернула занавеску. Вода была такой приятной на ощупь, но в то же время немного болезненной, и она ахнула, когда вода заструилась по ее плечам и спине, по груди и животу и собралась лужицей у ног. Она подставила лицо воде и позволила ей попасть на закрытые глаза и намочить волосы.

Это тоже было знакомо, ритуал после спаривания, который происходил каждый раз, когда они с Джастином занимались любовью - любовью, в которой она иногда сомневалась, была ли это вообще любовь. Она намылила тело тем же средством для мытья тела с ароматом кокоса, которое всегда покупал Джастин, и вытерлась той же нежно-голубой мочалкой, которой всегда пользовалась, когда жила здесь. Когда-то он клялся, что стирал ее, но, когда она приходила, та всегда висела в душевой кабинке, что заставляло ее задуматься.

В то время она этого не знала, но тот же импульс, который удерживал ее в Сильвер-Лейк, изначально привлек ее к Джастину. О, она говорила себе, что он был другим, потому что одевался немного более консервативно и пил фруктовые напитки вместо дешевого пива, но, оглядываясь назад, она должна была понять, что на самом деле он ничем не отличался от любого другого парня в городе. Он даже привлек ее внимание той же дурацкой фразой, которую другие парни использовали после того, как она обслужила их, - что-то вроде того, что они давали ей большие чаевые.

Он был знакомым, а знакомые были в безопасности.

Она выдавила каплю шампуня и начала намыливать волосы. Она помассировала голову и уже не в первый раз спросила себя, не следует ли ей прекратить отношения с ним - как раз перед тем, как зажегся свет.

Повеявший холодом воздух заставил Джастина пошевелиться. Он натянул одеяло на свое обнаженное тело и сжал его в кулаках. Он попытался свернуться калачиком, как будто, если он станет как можно меньше, холод каким-то образом не подействует на него. Это было то, что он часто делал в детстве, только тогда он прятался не от холода, а от любого чудовища, которое, как он представлял, прокрадывалось в его комнату из шкафа или выползало из-под кровати.

Звук шагов в комнате заставил его пошевелиться. Его губы изогнулись в неизбежной улыбке. Он всегда улыбался, когда Кассандра возвращалась в постель; он ничего не мог с собой поделать. Она была такой сексуальной, и от нее чудесно пахло, когда она пользовалась его шампунем.

Однако он не чувствовал ни ее запаха, ни запаха своего шампуня. И эти шаги... Они звучали намного тяжелее, чем более мягкие шаги Кассандры. Он резко открыл глаза и увидел изможденную фигуру, стоящую над ним в изножье кровати. Тусклый свет из занавешенного окна создавал ореол позади темной фигуры. Ее лицо было скрыто в тени, но Джастин знал, что это не Кассандра.

- О, черт! - воскликнул он.

Он попытался одновременно скатиться с кровати и встать. Он запутался в одеяле и смог только отползти назад, все еще лежа на кровати.

Темная фигура надвигалась на него. Джастин сказал себе, что это, должно быть, друг, который подшучивает над ним. Один из парней со склада устроил подлую шутку. Однако он знал, что это не так. Эта фигура не была его другом.

"Это мог быть монстр, Джастин. Совсем как те, которых ты привык видеть в детстве. Здесь, чтобы напомнить тебе, что они все еще реальны и все еще наблюдают за тобой".

У него мелькнула мысль, что это может быть злой бывший Кассандры, но он в этом сомневался. Во-первых, она никогда не упоминала о них. Во-вторых, в этом незваном госте было что-то странное. От потрепанной одежды мужчины шел пар. Даже когда он вошел в более освещенную часть комнаты, его лицо было темно-фиолетовым, возможно, обмороженным, как у чудовища.

Когда Джастин заметил огромный нож, поблескивающий в сине-серой руке незнакомца, он попытался высвободиться из-под одеяла. Он встал на кровать, но его ноги запутались в простынях, и он упал. Он приземлился лицом вниз, упершись торсом в покрытый ковром пол, а все еще связанными ногами в край кровати. От падения у него перехватило дыхание, и он сделал еще один отчаянный вдох. Пока он пытался сориентироваться, в поле его зрения появились ноги в ботинках. Ботинки были покрыты снегом и грязью. От них пахло застарелой кровью и влажной землей. Одна из ног поднялась и зависла над его головой.

Джастин отчаянно пытался отползти, но нога следовала за его движениями.

Когда он опустил ее, на мгновение его пронзила боль и раздался оглушительный звук, что-то среднее между хлюпаньем и серией трещин. Джастин задумался, попадет ли он в Ад и будут ли там его поджидать монстры?

Убийца с почти клиническим восхищением наблюдал, как мозги и фрагменты черепа его жертвы рассыпались по ковру. По этому месиву синими трещинами расползлись ледяные завитки. Тело жертвы билось, но в нем больше не было жизни. Убийца крепче сжал нож и обратил внимание на звук льющейся воды.

Кассандра осталась в душе даже после того, как погас свет. Вода была все еще теплой, и она не смыла шампунь с волос. Не то чтобы чистота была единственным преимуществом душа. Нет, он помогал ей все обдумать, или, по крайней мере, она так себе говорила. Иногда ее беспокоило, что она только и делает, что думает, а не действует.

В темноте, под струями душа, она подумала, что это не обязательно плохо, просто это факт ее существования. Немного самосознания еще никому не повредило.

Остатки шампуня смылись с ее волос и вылились в канализацию, но она продолжала стоять под ласковой струей воды. Она обманывала себя, если честно думала, что сможет заставить себя уйти от Джастина. Дела обстояли не так уж плохо. Она действительно любила его и чувствовала, что начинает любить еще больше. Было ли стыдно довольствоваться тем, что было достаточно хорошо? Возможно, для некоторых людей, но, возможно, не для нее.