Снежные ангелы (ЛП) - Мангум Лукас

Заметив всего несколько коробок, все они были слишком тяжелыми, чтобы он мог забросить их на какое-либо расстояние, Уэйд просто швырнул фонарик. Он целился ублюдку в лицо, но он только отскочил от груди парня. Фонарик с грохотом упал на одну из нижних деревянных ступенек и погас. Все вокруг потемнело, кроме серого прямоугольника открытой двери в подвал. Уэйд закричал, не в силах сдержаться. Когда глаза фигуры вспыхнули серебром, как две рождественские гирлянды, Уэйд подавил крик.

От этого зрелища он вообще не смог издать ни звука. До этого момента все было тревожным и напряженным. Теперь это стало необратимым шагом в сторону сюрреализма. Уэйд не знал, что могло заставить глаза этого парня так засветиться, но, как и в намерениях незваного гостя, он сомневался, что это было что-то хорошее.

Он сделал шаг назад. Его нога поскользнулась на куске льда, и он потерял равновесие. Он чуть не упал, но сумел удержаться на ногах. Бросив взгляд вниз, он увидел, что одна из луж замерзла. Невозможно! Всего несколько секунд назад это была грязная жидкость.

Незваный гость с серебряными глазами был уже на полпути вниз по лестнице. Он не был слабым, но он был таким медлительным. Уэйд вспомнил о двери, ведущей наружу. Мгновение спустя он вспомнил, что она заперта снаружи. Он был в ловушке! У него был только один выбор - надрать этому парню задницу или умереть.

Уэйд не был бойцом. Он не считал себя крутым и никого не бил, и его не били со средней школы. Внешне он описывал себя как пацифиста. Но он не собирался позволять этому ублюдку воткнуть себе в живот это отвратительного вида лезвие. Ни за что.

Он мысленно придумал план нападения. Он схватил одну из набитых коробок, когда незваный гость достиг подножия лестницы. Он бросился вперед, используя коробку как таран. Незваный гость не пытался уклониться или заблокировать атаку Уэйда; он стоял и принимал ее.

От удара Уэйд отшатнулся назад, чувствуя себя так, словно со всей силы врезался в стену. Коробка была тяжелой в его руках, и после столкновения ему пришлось выпустить ее. Она упала на землю, рассыпав старые бумаги и блокноты. Незваный гость продолжал стоять, расправив плечи, не обращая внимания на нападение, его глаза горели тем же нечеловеческим блеском. Он потянулся к Уэйду, который снова обрел дар речи и приготовился закричать. Прежде чем он успел это сделать, холодная рука незваного гостя схватила его за нижнюю половину лица. От давления брекеты впились ему в губы, и он издал приглушенный крик.

Уэйд извивался, брыкался и пытался наносить удары руками. Нападавший держал его на расстоянии вытянутой руки. Удары, которые он наносил, не имели никакого эффекта. Хватка была железной, и вырваться было невозможно. Его губы прилипли к внутренней стороне ладони, как будто он поцеловал ледяной столб. Злоумышленник поднял нож, но что-то привлекло его серебристый взгляд. Он посмотрел на ближайшую часть потолка. Уэйд посмотрел туда, куда смотрел парень, и увидел длинную грязную сосульку, которой секунду назад там не было, свисающую с потолка, как сталактит.

Почувствовав намерения незваного гостя, Уэйд закричал, вырываясь из удушающей ладони, хотя все остальное его тело оставалось на месте. Скобы заскрежетали по зубам, издав неприятный звук. Он удвоил усилия, чтобы вырваться, нанося нападавшему удары ногами по голеням, по лицу и горлу.

Не обращая на него внимания, злоумышленник выронил нож, и тот упал с глухим стуком. Он отломил сосульку и вонзил ее острый конец в левый глаз Уэйда. Раздался звук, словно кто-то раздавил огромную виноградину, после чего что-то теплое и заварное потекло по щеке Уэйда. Уэйд перестал сопротивляться и рухнул на колени, когда сочащаяся жидкость остыла.

Когда кто-то постучал в стеклянную дверь, преподобный Уильямс подумал, что это, возможно, Скотт МакКаррен, который решил еще раз попытать счастья, на этот раз проявив немного больше настойчивости. Возможно, он даже попытается применить силу, чтобы заставить Уильямса освятить эти канистры с бензином. Он никогда не считал Скотта склонным к насилию человеком, но, судя по тому, как его прихожанин говорил ранее, он не мог рисковать и делать какие-либо предположения. У мужчины были безумные глаза, и он нес какую-то чушь. Люди, восставшие из мертвых. Сверхъестественное возмездие. Он просил благословить бензин, который будет использован Бог знает для чего.

Не то чтобы преподобный Уильямс не обсуждал подобные вещи каждое воскресенье утром и в среду вечером. И нет, Уильямс не верил, что упоминания об этих случаях в Библии были простыми метафорами. Просто ему было трудно принимать подобные идеи на веру в современном духовно пустом мире. Время чудес прошло. Больше таких случаев не будет до дня Вознесения, по крайней мере, так он это понимал.

Но Скотт МакКаррен, казалось, был совершенно убежден.

-Дорогой, кто это? - Дарлин позвала из кабинета.

Она была там, работая над его проповедью для следующего воскресенья. Ее авторство в его речах с кафедры было тайной, которую он надеялся унести с собой в могилу. Конечно, он всегда предлагал зародыш идеи, что-то основанное на Священном Писании. Он также знал, как произнести страстную, огненно-серную тираду. Но Дарлин была мастером слова. Он гордился ею и ни капли не стыдился признаться в этом ни себе, ни ей. Он просто не хотел даже представлять себе негативную реакцию, если бы об этом узнали другие люди. Если бы стало известно, что он не писал свои проповеди сам, и, что еще хуже, если бы их написала женщина, ему пришел бы конец.

По этой причине он молился, чтобы Дарлин никогда с ним не развелась.

- Не уверен, кто это, - сказал он. - Собираюсь проверить.

Пришедший постучал снова, медленными, но уверенными ударами, которые прозвучали почти случайно, как будто кто-то распахнул калитку на сильном ветру.

Уильямс отложил в сторону свой экземпляр последней книги Билла О’ Рейли и встал с дивана.

- Это ты, Скотт? - спросил он, пересекая гостиную.

Никто не ответил. Он подошел к двери и заглянул в глазок. В то время как падающий снег наполнял воздух, территория перед его домом была неподвижной, тихой и пустой. Он никого не увидел. Раздраженно вздохнув, он поплелся обратно к дивану.

Прежде чем он успел сесть, кто-то постучал снова.

- Ты собираешься открыть? - спросила Дарлин.

Уильямс сжал губы и шумно выдохнул через нос. В ушах у него вспыхнул жар, и он с трудом подавил желание закричать.

- Я думаю, это кто-то шалит, - сказал он. - Я никого не видел.

Он вернулся к двери. На этот раз он открыл ее и поморщился от холодного ветра, подувшего ему в лицо. На глаза навернулись слезы, и он сморгнул их, прежде чем посмотреть по сторонам и вдаль.

На крыльце было пусто. Весь двор был пуст. Он вышел на улицу.

- Это не смешно, - сказал он. - Почему бы вам не пойти домой?

Снег продолжал падать, время от времени взметаемый порывами ветра. Было так тихо, о такой тишине он иногда молился, потому что мир, казалось, становился только громче.

Впереди, в церкви, где он проповедовал, в заднем окне горел бледно-голубой свет. Он нахмурился. Внутри не должно было быть света. Даже если он забыл все выключить, ни один из огней не был такого странного, призрачного цвета.

- Все в порядке? - позвала Дарлин.

Он знал, что лучше не говорить ей о том, что в церкви кто-то есть. Она бы настояла на вызове полиции. Пришлось бы составлять протоколы и выдвигать обвинения. Для него было бы лучше самому разобраться, кто бы это ни был. Он сомневался, что они опасны, скорее всего, просто какой-нибудь бродяга. Или, может быть, Скотт пытался... пытался что? Благословить бензин сам?

Дарлин позвала его по имени, теперь в ее голосе слышалась легкая дрожь.

- Все в порядке, - крикнул ей в ответ Уильямс, вложив в свой голос всю мужественность, на которую был способен. - Я просто оставил включенным свет в часовне. Собираюсь его выключить.

Он подул на руки и выбежал в снег, прежде чем Дарлин успела ответить.