X-COM: Первый контакт (СИ) - Грей Денис
Илья выдохнул. Всё это время он сидел не шевелясь, затаив дыхание, словно камень, вросший в землю. Возможно, именно поэтому существо его не учуяло. «Жуть…» — прошептал он, сплюнув на снег. «Такое даже самая больная фантазия не способна породить!» Его убеждение, что эти твари — творение рук человеческих, трещало по швам. Он не мог даже приблизительно представить, из какого чудовищного зародыша выросло то, что секунду назад прыгнуло в кусты, оставив за собой лишь шелест ветвей и ледяной ужас в душе.
Илья решил двигаться прямо сейчас. Было подозрение, что просиди он тут еще немного, и сюда может заявиться еще какая-нибудь гадость. Монстр, который в этот раз его учует! Он встал, ощущая тяжесть в занемевших от долгого сидения в неудобной позе ногах. Отряхнул со своей головы и накидки снег, который уже успел покрыть его сантиметровым слоем. Проверил, на месте ли его новое удостоверение и та самая коробка с наградой. Убедившись, что все его вещи на месте, Илья осмотрелся по сторонам и, убедившись в том, что опасности нет, пригибаясь как можно ниже к земле, побежал вдоль площади по направлению к улице Ленина.
Беспокоиться о шуме смысла не было. Бой в небе продолжался, и грохот орудий двух оставшихся самолетов разносился эхом среди высоких домов. В небе, затянутом дымом, сверкали вспышки, и казалось, сам воздух дрожал от взрывов! Тем временем в небе что-то особенно сильно рвануло, но что именно там произошло, Илье было не видно. Бой уже происходил далеко от центра города, и большинство деталей было скрыто за постройками. Единственное, что он смог рассмотреть, так это то, что диск, получив огромную пробоину в своем борту, резко пошел на снижение и с неимоверным грохотом упал где-то на востоке. От удара в некоторых домах вынесло стекла, и они осыпались на тротуар, как хрустальный дождь.
После того как упал диск, в городе воцарилась гробовая тишина, и теперь Илье приходилось вести себя как можно осторожнее. К его радости, мягкие обмотки на ногах позволяли ему смелее ступать по снегу и льду. Он миновал обломок крыла самолета, проводил глазами отметины от лап того фиолетового существа, пробежался вдоль овального фонтана с античной статуей Геракла и, выйдя на финишную прямую, прибавил скорость.
Без каких-либо приключений Илья добежал до горкома партии. Перед центральным входом на небольшой лужайке, на самом высоком постаменте возвышался памятник Владимиру Ильичу Ленину. Лицо вождя, с резкими чертами и глубоким взглядом, выражало непоколебимую волю и уверенность. Его фигура, исполненная монументальной строгости, была устремлена вперёд, словно вождь все еще продолжал вести за собой массы. Широкий плащ, развевающийся на ветру, придавал образу динамику, а рука, решительно вытянутая вперёд, словно указывала путь в светлое будущее.
На вытянутой руке, зацепившись стропами за пальцы бронзового Ильича, висел парашют. Парашютист был мертв. Его тело, обвисшее на стропах, качалось под порывами ветра, как марионетка, лишенная воли. Его парашют, некогда символ надежды на спасение, теперь стал саваном, тихо шелестящим в ночной тишине. Это был молодой младший лейтенант ВВС Союза Советских Социалистических Республик с огромной отметиной ожога на полноватом лице и очень «колючими» зелеными глазами. Которые, широко раскрытые, сейчас смотрели в пустоту, словно пытаясь уловить последний отблеск света.
Луна, бледная и равнодушная, скользила по небу, освещая лишь крыши домов и подчеркивая тени, которые, казалось, жили сами по себе. Ветер, ледяными порывами, шептал что-то на своем языке, навевая мысли о том, что за гранью жизни. Смерть явилась сюда с грохотом, криком, ворвавшись в это место, чтобы остаться — явной и осязаемой. Она забирала жизни, методично и неумолимо, покуда не угаснет последний свет, пока не вырвется из груди последний вздох. И в этой ночи каждый оставался наедине с собой, с мыслями, с тем, что ждет его в этом городе.
Илья вздохнул.
— Ночь. Холод и смерть. И ничего больше…
Ветер играл с фрагментами разорванного парашюта, неся с собой дыхание холодной ночи. Илья отстегнул крепления парашюта и, скинув лямки с летчика, снял его и аккуратно положил тело на землю. Он склонился над телом и внимательно осмотрел. Летчик был определенно мертв. Но никаких ран на его теле беглый осмотр, который произвел Илья, не выявил. Его лицо было спокойным, как будто он всего лишь уснул с открытыми глазами и никак не хотел просыпаться.
— Прости, друг, но тебе это уже не нужно, — прошептал Илья. Он сразу стянул с него летчицкий утепленный шлем и надел его себе на голову. Следом была снята его куртка. Добротная дубленка из хромовой кожи и подкладкой из козьей шерсти, которую пилоты называли «шевретка». Стало заметно теплее. Илья глянул на размер его унт. Слишком малы… Но это был бы отличный вариант. Он даже стянул с его ноги один и, размотав свою ногу, попытался натянуть унт себе. Обувь не лезла. Плохо…
На поясе лейтенанта был ремень с кобурой. Илья похлопал ладонью по кобуре, и она отозвалась тяжестью — есть оружие! Он аккуратно расстегнул бронзовую клипсу и, отодвинув кожаный накладной фиксатор, распахнул клапан. Внутри лежал черный пистолет: «Тульский Токарева». Рядом, в отдельном накладном отделении кобуры, лежал запасной магазин, полный патронов.
Илья вытащил пистолет. Его приятный вес на ладони давал ощущение восторга и трепета. Матовая поверхность вороненого пистолета отражала лунный свет с приглушённым блеском, намекая на скрытую силу. Его утончённые линии и гармоничные формы создавали ощущение мощи и элегантности. Внешность ТТ говорила о строгости и надёжности — он испытан в боях, как и его создатели, пережившие горести и трудности своей эпохи. Этот пистолет был символом тех, кто ценит мастерство, традиции и величие русского оружейного искусства!
Илья выщелкнул из рукоятки пистолета магазин. Полный! Итого — шестнадцать патронов. Если учитывать те восемь, что были в запасном магазине. Вернув плоский параллелепипед магазина в рукоять и подтолкнув ее до щелчка, Илья сразу дослал патрон в патронник и поставил пистолет на предохранительный взвод. Хоть это и не лучшим образом сказывалось на безопасности, но так было быстрее его привести в действие. Он слышал от своих сослуживцев рассказы о возможности срыва курка в результате случайного падения оружия на твердую поверхность. В этом случае пистолет мог самопроизвольно выстрелить. Подобного у него ни разу не случалось, и Илья решил не морочить себе голову всякими байками.
На всякий случай Илья осмотрел ремень и саму кобуру. Ремень ничего особенного из себя не представлял. Обычный кожаный ремень, который использовали практически все офицеры Красной армии. Кобура! Кобура была штатная, под ТТ, но модифицированная уже самим летчиком. На ее тыльной стороне были две параллельные прорези, в которые был продет ремень, вместо штатных лямок с подвесами. Такой самодельный метод использовали практически все летчики. В момент раскрытия парашюта происходил очень сильный рывок, и часто штатные подвесы обрывало, и кобура вместе с пистолетом просто улетала в неизвестном направлении, оставив летчика полностью безоружным. А так шанс на то, что оборвет цельный отрезок плотной кожи, был равен нулю. Очень толковое изобретение!
Вернув пистолет в кобуру и застегнув ремень на своем поясе, Илья продолжил осмотр мертвого летчика. В его нагрудном кармане кителя он нашел удостоверение на имя Ясинецкого Игоря Дмитриевича, младшего лейтенанта ВВС Союза Советских Социалистических Республик, которое было уложено в небольшое кожаное портмоне. Там же, в соседнем отделении портмоне, лежала фотокарточка, где была запечатлена молодая женщина с маленьким ребенком на руках. На обороте фотокарточки была надпись химическим карандашом: «Нашему папе. Ванечке два годика». Видимо, это была его семья. Еще в его кармане лежала небольшая карта, испещренная карандашными пометками, и потрепанный блокнот с записями. Цифры, даты, координаты. Последние совпадали с координатами этого города.
В другом кармане летчика лежал конверт с приказом. На аверсе стоял штамп: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ВСКРЫТЬ В ВОЗДУХЕ». Конверт был вскрыт. Илья достал небольшой лист с печатным текстом. Текст приказа состоял всего из нескольких строк: «Максимально быстро достигнуть координат, указанных в полетном задании. Оказать прикрытие ведущему. При потере ведущего уничтожить все воздушные цели».
