Снежные ангелы (ЛП) - Мангум Лукас

- Хорошо, - сказала она. - Выкладывай.

Джессика вздрогнула, и ее лицо расслабилось. Она сделала глоток и улыбнулась Генриетте.

- Выкладывай что?

- Выкладывай, что у тебя на уме. Почему ты здесь?

Джессика издала еще один нервный смешок и посмотрела на темно-красную гущу на дне своего бокала.

- Все по-деловому, - сказала она, слегка покачав головой. - Все та же Генриетта, как прежде.

Генриетта ничего не сказала, только ждала, когда сестра продолжит. Воцарилась мертвая тишина. Тишину нарушало только гудение включенного телевизора, но Генриетта не могла его расслышать, если бы не сосредоточилась на нем по-настоящему. Она смотрела на Джессику, глаза которой потемнели. Она снова прикусила губу.

"Проблемы с парнем, - подумала Генриетта, - или ссора с мамой".

Она оставила эти предположения при себе.

- У меня начались головные боли, - сказала Джессика.

У Генриетты внутри все оборвалось. Она так крепко сжимала свой бокал, что боялась, как бы он не разбился у нее в руке и не пролилась смесь крови и вина, слушая, как ее младшая сестра продолжает называть слишком много тестов, которые, по ее мнению, давали одни и те же ужасные результаты.

- Они сказали, что у меня есть три месяца, - сказала Джессика и допила остатки вина.

Генриетта просто уставилась на нее. Что, черт возьми, она должна была сказать? Наконец, она спросила:

- А мама с папой знают?

Джессика покачала головой.

- Пока нет.

- Боже, мне... так жаль.

- Все в порядке.

- Это не нормально.

- Это действительно так, - сказала Джессика и пошла на кухню, совсем не выглядя больной, пока наливала себе остатки мерло. - Давай будем честными. Я все равно никогда не собиралась ничего добиваться сама. Не то, что ты.

Генриетта быстро проанализировала свою жизнь. Ее ненормированный рабочий день. Жизнь с друзьями. Диплом, который она не смогла бы использовать ни для чего.

- Я бармен, Джесс.

- Да, но у тебя есть свои истории, - она вернулась на диван. - Ты публикуемый автор.

- Самиздат. И этих рассказов едва хватает, чтобы платить за бензин каждый месяц.

- Но, по крайней мере, у тебя есть возможность заниматься любимым делом. Я? Я так и не поняла, что именно я люблю.

- Ну, предполагалось, что у тебя будет для этого вся жизнь впереди. Не все понимают это сразу. Тебе просто нужно время.

Джессика пожала плечами.

- Что, если я так и не пойму этого?

Генриетта выпрямилась и уставилась на сестру, пытаясь проникнуть взглядом сквозь нее и понять, что творится у нее в голове.

- Почему ты так спокойно относишься к этому?

- Я не отношусь к этому спокойно. Видела бы ты меня раньше.

- Господи Иисусе, Джесс.

- Да уж.

- Могу ли я... что я могу сделать?

Джессика одарила Генриетту кривой улыбкой.

- Ты можешь выпить вина и посмотреть со мной "Нетфликс".

- Это все?

- На сегодня, - сказала она. - Сегодня вечером я просто хочу, чтобы все было нормально.

Генриетта не стала говорить, что это совсем не нормально. Они уже давно не общались как сестры или подруги. Ее осенило, что, возможно, Джессика сдала ее много лет назад из-за зависти. Генриетта нашла свою страсть, а Джессика - нет. Если бы это было так, Генриетте следовало бы быть более снисходительной. Более сострадательной. Ничего этого она тоже не сказала, вместо этого ограничившись словами:

- Я рада, что ты здесь.

- Я тоже, - сказала Джессика.

Генриетта снова включила телевизор. Снаружи заржала одна из лошадей. Другая фыркнула. Одна из коз заблеяла, и это прозвучало как крик. Это напомнило ей о прошлой ночи, когда она потеряла сознание, и все животные, казалось, потеряли рассудок. Она надеялась, что это не повторится. Джессика не отрывалась от телевизора, либо не слыша животных, либо просто не обращая на них внимания.

Не то чтобы Генриетта могла ее винить. Боже, какая сенсация! Генриетта хотела сказать гораздо больше. Джессика сказала, что просто хотела, чтобы вечер прошел нормально, и Генриетта согласилась с ней. Как она могла отказать умирающей девушке? Фу, даже думать о своей сестре в таких выражениях казалось неправильным.

Генриетта снова посмотрела вперед и постаралась забыть ужасные новости, которые она получила, животных в стойлах и странности прошлой ночи. Ее стараний оказалось недостаточно, и она внезапно перестала смотреть свое любимое шоу. Как она могла сосредоточиться на проблемах вымышленных людей, когда с ее самой настоящей сестрой была такая...

Одна из коз, возможно, та же самая, снова издала этот ужасный крик. Это было похоже на крик испуганного малыша. Несколько лошадей нервно заржали в знак солидарности.

- Боже, это ужасно, - сказала Генриетта.

- Они всегда такие громкие? - спросила Джессика.

- Нет, - Генриетта подошла к окну, выходящему на вольеры для животных, и попыталась разглядеть что-нибудь сквозь темноту и падающий снег. Видимость была ужасной. - Ты была в городе прошлой ночью?

- Нет, я приехала сегодня утром.

- Прошлой ночью они тоже сходили с ума. И у меня отключилось электричество.

Она не хотела говорить об этом. Она хотела побольше узнать о чувствах Джессики, чтобы выплакаться на ее плече.

- Это не могло быть связано, - сказала Джессика.

- Я действительно так чувствовала.

- Как такое могло быть?

Генриетта покачала головой.

- Ты права.

- Я знаю, что это так. Я просто рада, что ты это знаешь. Я не могу допустить, чтобы моя старшая сестра внезапно сошла с ума.

- Ты же не думаешь, что я уже сошла с ума?

Джессика усмехнулась и открыла рот, чтобы ответить. Ее прервал порыв ветра и еще один жалобный крик козы. Обе женщины повернулись к окну. Джессика снова рассмеялась, на этот раз немного более нервно.

- Сядь обратно, - сказала она. - Все в порядке. Мы можем просто сделать телевизор погромче или что-нибудь в этом роде.

Генриетта снова села. Она перевела дыхание, и протест уже готов был сорваться с ее языка. Было жестоко узнавать эту ужасную новость о своей сестре и притворяться, что последних пяти лет ничего не произошло. Она не хотела этого делать, но проглотила свои слова и нажала кнопку воспроизведения.

Персонаж на экране успел произнести только половину фразы, прежде чем телевизор погас. Лампы мигнули и погасли. Снаружи лошади и козы возобновили свой недовольный хор. В ржании и блеянии было что-то безумное, совсем как прошлой ночью.

- Ты что, издеваешься надо мной, да? - сказала Джессика.

- Нет. Именно это и произошло прошлой ночью.

- Вау, это странно. Вот тебе и норма.

Генриетта бросила на нее сочувственный взгляд и встала, чтобы проверить выключатель. Она накинула на плечи одно одеяло и, выходя из комнаты, поплотнее закуталась в него. Холод все еще находил ее уязвимые места - пальцы на ногах, кисти рук, нос и уши. Если бы она не включила электричество, стало бы намного холоднее.

После того, как Генриетта встала, чтобы проверить выключатель, Джессика поднялась, чтобы налить себе еще вина. Животные создавали безумный саундтрек, пока она шла на кухню. Бутылки, которые она принесла, были не так хороши, как те, что были у Генриетты. Она купила их примерно по три доллара за штуку. Снижение качества стало очевидным после первого глотка. Ну что ж. Это сделало бы свое дело, а она не была достаточно опытной выпивохой, чтобы быть разборчивой.

Ей не исполнилось и половины своего двадцать первого года.

Скорее всего, она не доживет до своего двадцать второго. Такая чушь собачья.

Наполнив бокал, она позволила себе осмотреть кухню. Это был настоящий реликт восьмидесятых, с дубовыми шкафчиками, латунными ручками и темно-зелеными столешницами из ламината. В тусклом свете она выглядела еще более потусторонней, как место вне времени. Ей это понравилось, здесь было уютно, несмотря на то, что все было полностью в стиле Генриетты. Она подумала о том, какие вечеринки они с Генриеттой могли бы устраивать здесь, вечеринки, которые, вероятно, никогда бы не состоялись.