Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Владимировна Потапова

Рядом с ним появилось кресло в английском стиле и журнальный столик с подносом, на котором стоял кофейник, пара маленьких чашечек и блюдо с пирожными.

— Буду наблюдать отсюда, — сказал Томас, устраиваясь в мягком кресле.

— Какая ты наглая морда, — возмутилась я, — значит, я буду работать, а ты станешь смотреть и есть.

— Ага, — улыбнулся самодовольно он, — если хочешь, подходи иногда к столику, выбирай вкусности.

— Мне бы чего-нибудь несладкого.

— А полусладкого? — Шелби кокетливо мне подмигнул.

Тут же на столике возникла бутылка с вином.

— Красное или белое, может, розовое? — спросил он, крутя бутылку в руках. Цвет напитка при его словах менялся, да и этикетка тоже.

— Я про еду, а ты мне про алкоголь, да еще и с утра.

— У тебя там пасмурно и сумеречно, так что можно притвориться, что уже вечер.

— Нет, я не собираюсь пить, а вот от бутербродиков и тарталеток с рыбкой и еще чем-нибудь не откажусь.

— Сей момент.

Он взмахнул рукой. Поднос с пирожными перекочевал на мой стол, а на его месте появилось блюдо с разными закусочными рулетиками.

— Кажется, не то умыкнул, — смутился он.

— Оставь, оставь, — замахала я руками, — бутерброды и тарталетки я и в обычное время поем, а это что-то мне неизвестное. Надо было тебе, Шелби, идти в бесы обжорства. С тебя бы отличный змей-искуситель получился.

— Вот знаешь, мне и на моем месте неплохо живется, — подмигнул он.

Я вышла из комнаты, зацепила один из рулетиков и запихала себе в рот. Он смотрел на меня с нескрываемым удовольствием.

— Ну как? — спросил Шелби.

— Ну очень вкусно. Сам попробуй. Это тонкий блинчик, красная рыбка и творожный сыр с соленым огурчиком. Очумительно.

— Нда? Я старался.

Он подцепил рулетик и запихнул себе в пасть.

— Вполне себе достойно, — согласился Шелби.

— Всё, ушла за мусорными пакетами, — сказала я, закрывая дверь.

— Не ходи, сейчас всё будет.

Он хлопнул в ладоши, и около меня оказалась тележка горничной из какого-то заграничного отеля.

— Вот, бери что хочешь.

— Нехило, конечно, но она занимает столько места, — поморщилась я.

— Я потом верну ее обратно.

— Тележку верни, а содержимое оставь.

Я покосилась на стопку мягких полотенец. Он усмехнулся.

— Что? В хозяйстве всё пригодится. Хорошие, между прочим, вещи, — сказала я.

— Ну-ну, — кивнул Шелби, — я не собираюсь у тебя ничего отбирать.

— Вот и замечательно, — обрадовалась я и вернулась в мою тайную комнату.

Притащила метелку, совок и мусорный пакет.

— Смотри, не смети какой-нибудь древний артефакт, — предупредил он меня.

— Угу, — кивнула я, — слушай, тут на всех ящиках, коробках, шкафах и витринах нанесены специальные защитные знаки. Если я буду это всё протирать, знаки не сотрутся? — спросила я.

— Не должны. Они же не только нарисованы, но еще и созданы в пространстве. Ты хоть сто раз по этому месту три, ничего не изменится. Если только не будешь читать отменяющий заговор или ритуал проводить, который снимет защиту.

— Ясно, ты меня успокоил.

Собрала весь мусор с пола и высыпала в пакет. Поставила в сторону совок и метелку и подошла к витрине с разными куколками.

— Я когда на них смотрю, у меня по спине мурашки бегут и волосы шевелятся на разных частях тела. Почему-то вспоминаются разные фильмы ужасов и романы про них. Кажется, что они за мной наблюдают и что, если бы не было витрины с защитными знаками, то спрыгнули бы они на пол и пошли всякие разные ужасти делать.

— Может быть, — пожал плечами Шелби и отпил немного кофе из чашечки.

Я рассматривала кукол. Каких только экземпляров тут не было: дорогие фарфоровые немецкие в роскошных кружевных нарядах с волосами и ресницами из натурального материала.

— И это не конские волосы, — прочитал мои мысли Томас. — Это человеческие.

— Нда.

— Там практически все экземпляры имеют человеческие биологические материалы.

— Ну вот в этих, которые сшиты из ткани и набиты неизвестно чем, явно есть волосы или ногти или и то и другое.

— Совершенно верно, — кивнул он.

Из-за стекла витрины на меня смотрели пластмассовые советские пупсы, огромные блондинки и брюнетки, куклы Маши и Тани в ситцевых сарафанах. Глиняные простенькие куколки без одежды. Соломенные и травяные куклы без лиц и с лицами. Каменные, деревянные, сшитые из кожи, сплетенные из ниток и шнура, каких кукол тут только не было.

— Да, если их всех сдать в музей, то по ним историю изучать можно.

— Смотри, как они хорошо сохранились, ведь некоторым больше пятисот лет, — сказал мне Шелби.

— Ага, зло не исчезает. Я вот только не понимаю, зачем надо было собирать вот эти тряпочные и соломенные куколки. Их же можно было легко и просто сжечь и не плодить зло.

— Что ты меня спрашиваешь? — пожал он плечами, — Спроси коллекционершу.

— Да что-то я давно их не видела и не слышала. Как мир Авось посетил мой дом, так и дамочки мои куда-то испарились, — вздохнула я.

— Просто они пока тебе не нужны, вот и сидят себе тихонько наблюдают.

Я попыталась открыть витрину, но дверь не поддавалась.

— Закрыта, — пожала я плечами. — Хотела там пыль вытереть, а тут вот дверь заперта.

— Значит, тебе туда не надо, — вздохнул Шелби.

— А если я захочу, например, новый экземпляр поставить?

— Заведи свою витрину и ставь. Эта и так забита всякой разной всячиной.

Повернулась лицом к Шелби и спиной к шкафу. Вдруг позади что-то стукнулось об стекло.

— Ма-ма, — сказал кто-то механическим голосом позади меня.

Я от неожиданности вскрикнула. Пластмассовая блондинка Маша упала с верхней полки и смотрела на меня своими голубыми пластиковыми глазами, периодически моргая.

— Фу, гадость, — выругалась я. — Они еще и шевелятся.

В другой витрине заиграла музыка. На музыкальной шкатулке задвигались маленькие человечки и закружились в вихре танца.

— Красивое, — я подошла к стеклу и стала смотреть на них, как завороженная.

Мне захотелось открыть дверцу и взять шкатулку в руки, чтобы полюбоваться на тонкую работу. Только я взялась за ручку, как с полок соседней витрины посыпались куколки, ударяясь в стекло, как градинки.

— Ма-ма, ма-ма, — повторяли куклы, стуча маленькими кулачками в стекло.

Я схватила пакет с мусором и выскочила из комнаты, громко матерясь.

— Коньячку? — спросил меня Шелби.

— Водочки, — рявкнула я.

На столике появился графин с водкой. Томас любезно налил мне в рюмку беленькой и протянул.

— Да ну нафиг, я не пью, — отказалась я.

— Не пропадать же добру, — пожал плечами Томас и запрокинул рюмку себе в рот.

Он крякнул, вытер рот тыльной стороной ладони и облизнулся.

— Хорошая, холодненькая. Зря отказалась.

— Это что вообще было? — спросила я.

— Им скучно, вот