Лиходей. Книга 2 - Tony Sart
– Да, не уродилось! – продолжил он свои размышления вслух, не спеша двигаясь вкруг капища предков.
Точнее, того, что от него осталось, поскольку нынче вместо громадных деревянных столбов с высеченными на них хмурыми лицами пращуров в вечернее небо торчали лишь обугленные черные огрызки, жалкие и хрупкие. Да и та сожженная груда под ними мало уже чем напоминала навал тел, бывших когда-то жителями деревни. Так, темное месиво из копоти, горелого тряпья, костей и закопченной земли. Толком и не разобрать.
Алчба прошелся еще немного и вдруг, приметив что-то, показавшееся ему занимательным, проскакал вперед. Вприпрыжку приблизился, поглядел на свою находку, вращая единственным глазом, а после плюхнулся, довольный, на землю.
Хихикнул.
Прямо перед деревяшкой лежал мертвец. Уже порядком порченный и временем, и вороньем. Валялся он тут, по всему видать, тоже прилично, хотя и был поодаль. Не сгрудили неведомые злодеи его в общую кучу, не пожгли, как остальных. Так и бросили тут, в пыли. Своего прирезали?
Весьма заинтересованный своей находкой и нашедший себе собеседника, Алчба лихо, по-дружески хлопнул лапкой-веточкой по плечу мертвеца и заговорил:
– Вот с тобой хоть побалакаю, иноземец. Ты теперь тихий, хороший. Не то что ваш старик плешивый. Тот ух на бедного меня с криком налетел, волшбу свою бросать начал. Нет, ты представь, а? – Деревяшка на миг замолк, вопросительно глядя в черное осунувшееся лицо покойника. Впрочем, тот никак не откликнулся и даже не дернулся. С минуту небыльник помолчал, словно всерьез ожидая получить ответ, но после продолжил как ни в чем не бывало: – Я, знамо, тоже не крынка меду, тоже ложе его любимое порядком попортил. Но, скажу я тебе, паря, дед у вас с ба-а-альшими странностями. Даже по моим меркам. А я, между нами, однажды забавы ради одному мужику так голову задурил, что поверил тот, будто он летал аки змий по небосводу в челне самодвижимом и попал в земли далекие, где мир наизнанку вывернутый настолько, что край между небом и землей не вниз, а вверх загибается, а там железные телеги… Ох, заболтал я тебя не тем. Так вот, старик ваш, Судья который, очень неприятный, как по мне. Да и вы все, давай откровенно, раз ты мне уже как брат стал, не шибко милые. Пришли к нам… людишек опять же жжете.
Алчба замолк и поглядел на черные останки идолов. В неверном рыжеватом вечернем свете казались они еще более пустыми и покинутыми. Но почти сразу деревяшка опомнился и повернулся к мертвецу.
– Ладно людей, но вы почто, злодеи маракушные, Небыль изводить надумали?
С этими словами бревно зло, но несильно пнуло ножкой покойника, однако ж этого хватило, чтобы истлевшее тело дернулось, а голова завалилась вбок, уставившись на Алчбу двумя провалами глазниц. Породистый нос, еще больше выделявшийся меж ввалившихся щек, словно обличающе уткнулся в деревяшку. И только теперь небыльник приметил на темно-серой коже шеи след от удавки. Прямо немного выше вычурного заморского ворота когда-то яркого камзола, какие любят носить в дальних землях барды и придворные менестрели.
– Эко тебя, мил человек, приголубили, – хихикнул Алчба и шустро пробарабанил сухими пальчиками по земле. – Свои же и приголубили, да! А вот скажи мне, друже, почему ты нежитью не встал? Огню тебя не предали, по порядку не упокоили, прибили насильно, опять-таки… Тебе ыркой бы уже быть, по полям гасать, дурачье зазевавшееся ловить, а ты… тут!
И Алчба вновь надолго уставился на груду сгоревших мертвецов.
– Сильная волшба у вашего старика в руках, – наконец пробормотал он. – Раз не дали ни одной нежити, ни одной небыли обернуться. Всё заговорили, запечатали!
Но все же деревяшка не мог долго быть серьезным даже наедине с собой, а потому, вновь прикинувшись блаженным, он хихикнул, заговорщически подмигнул покойнику и скрипнул весело:
– Ладно, старая ты оглобля, не могу я на вас долго злиться. А потому расскажу я тебе то, что разузнал за последнее времечко, по землям Руси прыгая. Где подглядел, где подслушал, а где и выпытал что. Я тебе говорить буду, а ты внимай. Авось вдвоем что и скумекаем. Потому как никак не возьму я многого в толк. И больше всего тревожат меня не ваши скаредники-волшбари, не ваш Вечный и даже не диковинное ваше чаровство, способное Небыль навеки изничтожать.
Алчба быстро огляделся, словно опасаясь, не подслушивает ли кто, и, понизив голосок до скрипучего шепотка, пробормотал быстро-быстро:
– Знать бы, что задумала эта одноглазая дылда! Чую, ох чую, что замыслила она нечто. И вроде наверху подсказка, как нитка на воде, а все одно не уцепить.
И уже чуть громче добавил:
– Одна голова хорошо, а две лучше, да, друже? Вот что я вызнал…
Покойник, стареющий бард, так и не написавший свою лучшую балладу, глядел выклеванными глазами на говорившего Алчбу и молчал.
Полнится слухами земля русская.
И ни для кого уже не секрет, что вторглись с нескольких рубежей полчища вражеские. Поначалу воспринималось сие князьями как невеликая угроза, укорот которой найдется от ближайшего острога. Оно и понятно: мало ли сил недобрых, соседей алчных да злобных норовят отхватить добычи богатой? Ведь и сами правители земель не без греха, нет-нет да и снарядят быстрые ладьи, пустятся по рекам в заморские набеги. А коль на такое удали недостанет, так в южные аль восточные края можно податься. Всегда есть что у ближнего урвать. Так и здесь не усмотрели попервой никакой напасти лютой. А когда смекнули, что к чему, так уже и пора было тревоги бить. Стали князья свои дружины снаряжать да ополчения готовить. Да только каждый сам норовил победу урвать да славой покрыть себя…
Паре таких удальцов это стоило и венца княжьего, и жизни. Не по зверю стрелу снарядили, буйны головы.
А враг меж тем клиньями острыми с нескольких путей шел, приближался к большим городам уже, один за одним сжирая, словно змий ненасытный, деревни да остроги. Нет-нет, а глядишь, и встанут под стены стольных градов. По всему выходило, что такой и замысел. Коль соберутся ручейки ворогов в единую реку, то не остановить их.
Кое-кто из мудрых, правда, говорил: мол, оставить надо на волю природе да Небыли, потому как испокон веков порядок такой пошел, что сама земля супостатов гонит да губит. Вот и сейчас стоит лишь погодить, так болота топкие и леса дремучие заведут, заморочат орды вражьи. Да так те и сгинут.
Не сгинули.
И пошла молва, что идут с вражьими воинами черные колдуны, что слова заветные знают супротив любой нечисти, могут
