На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина

Наконец, мы разбились по группам, записали исходные данные и потянулись к приборам. Я заносила данные в таблицу, когда рядом появилась лаборантка. Она настолько внимательно разглядывала меня, что даже я, привыкшая к излишнему вниманию, смутилась. Её руки при этом постоянно двигались, то залезали в карманы, то поправляли рукава.

– Извините, Татьяна, а вы давно в Казани? – наконец, спросила она вполголоса.

– С первого курса, – ответила я, не отвлекаясь от записей.

– А до этого где жили?

– В Магадане.

Я мысленно приготовилась к шутке на эту тему, но её не последовало. Майя Дмитриевна присвистнула, но заметила, что одногруппники уже начали шушукаться, поглядывая на нас, и отошла. Я выдохнула.

– Эй, всё нормально? – спросил Дамир.

– Угу. – Я неопределённо пожала плечами, пытаясь одновременно записывать новые показания приборов и посчитать вывод из предыдущих.

– Не торопись, – заглянула ко мне в бумаги Ира. – Давай я буду считать, а ты пиши.

Я благодарно кивнула одногруппнице.

За делом время пролетело незаметно. Благодаря слаженной работе практика для нас закончилась почти за час до обеденного перерыва, и мы вырвались на улицу, по которой бежали ручьи талой воды. Мальчишки отковыряли глыбу льда и начали играть с ней в футбол. Девушки отошли в сторону, подставили лица потеплевшему солнышку.

– Таньк, чего к тебе лаборантка приставала? – спросила любопытная Лейсан.

– Почему сразу приставала? – я не поддалась на провокацию. – Спрашивала, живу ли в Казани.

– А почему у других не спрашивала?

– Потому что вы не чукчи, – я пожала плечами.

– Ты на каникулы домой? – перевёл тему Дамир.

– Конечно. А ты?

– Я в столицу собираюсь.

– Работать? – переключилась на симпатичного парня Лейсан.

– Конечно. Покорять Москву.

– Разгонять тоску, – хихикнула Ира.

– И это тоже. – Дамир подмигнул нам. – Ну что, в столовую?

– Ага, пока очередь не собралась.

На потоковой лекции группы перемешались, и я подсела к Алёне. Моя соседка витала в облаках, очевидно, предвкушая встречу с парнем. Они начали встречаться совсем недавно, поэтому выдёргивать подругу из мира грёз было бесполезно, и я поддалась собственным размышлениям. Пока преподаватель пространно рассуждал о превратностях судьбы, основывая свои выводы на высказываниях Декарта, я думала о бабушке.

Я помнила её в расцвете женской красоты, когда приезжала на лето в Аянку или бабушка приезжала к нам. Она жила в каком-то своём ритме – никогда не торопилась. Её движения всегда отличались тягучестью и размашистостью. Иногда казалось, что бабушка не делает ничего, при этом успевала она намного больше, чем я или мама. Она никуда не опаздывала. Время от времени у меня создавалось ощущение, что бабушка Гивэвнэут находится где-то не здесь, оставляя на своём месте лишь оболочку из плоти и крови.

– Я слушаю, о чём поют духи, – отмахивалась от моих надоедливых расспросов бабушка.

С возрастом волосы Гивэвнэут побелели, а взгляд затуманился. К ней стали приходить люди, чтобы попросить совета. Иногда она отвечала, а иногда молча закрывала дверь перед просящими. Никто не обижался. После переезда в Магадан поток просителей не иссяк и даже приумножился. Мама ворчала, но никогда не препятствовала паломничеству в квартиру.

Однажды бабушка перестала принимать гостей. В одночасье перекрыла, казалось, неиссякаемый ручей страждущих.

– Не время для просьб, – сказала она. – Теперь время пожинать плоды.

Мама вздохнула с облегчением. Я к тому времени уже училась в университете и приезжала редко, только на каникулы. Папа, казалось, ничего и не заметил. Только пожал плечами, когда мама сообщила о своей радости. Они переглянулись с бабушкой.

– Гивэвнэут, – иногда папа обращался к бабушке по имени. – Я слышал, что пришло время пожинать плоды.

Бабушка кивнула.

– Твои плоды – это мы.

Бабушка снова кивнула.

– Скажи, ты довольна плодами?

– Вы крепкие люди, надёжные. – Гивэвнэут провела руками по складкам на подоле. – Но крепче и надёжнее Тынагыргын нет никого на этом свете. Я довольна плодами.

Больше ни родители, ни бабушка к этому разговору не возвращались.

– Татьяна Тынэвири! – я услышала своё имя в сопровождении смешков и очнулась от раздумий.

– Простите, – я смущённо посмотрела на преподавателя.

– Чукотская девушка, – услышала я шепоток.

– А ну заткнись! – тут же ответил кто-то из моих одногруппников.

– Умение спать с открытыми глазами похвально, но не в этой аудитории, – пожурил меня профессор. – И подругу разбудите.

Я покосилась на Алёну и поняла, что та тихонько дремлет, оперевшись на руку. Со всех сторон снова послышались смешки. Я аккуратно толкнула подругу в бок.

– Какая самая известная фраза Декарта?

– Я мыслю, значит, я существую, – ответила я, так и поняв, о чём шла речь на занятии.

Преподаватель похлопал в ладоши.

– Татьяна, можете спать дальше. Алёна?

– А?

Лекция незаметно подошла к концу. Студенты потянулись на выход. Кто-то лениво растягивал каждое движение в явной надежде дождаться, когда основная толпа схлынет, другие же стремительно вылетели из аудитории, чтобы занять очередь в гардероб. Алёна отдала мне свои тетради и убежала, а я медленно пошла по коридору, рассматривая весеннюю серость за окнами.

Кто-то коснулся моего локтя.

– Татьяна, извините, можно вас?

Я обернулась и упёрлась взглядом сначала в макушку, а потом и лицо лаборантки, которая помогала вести у нас практику утром.

– А-а-а, – растерялась я. – Ну да.

– Может, пройдёмся?

Я неуверенно огляделась, но никого из знакомых поблизости уже не было. Мне ничего не оставалось, кроме как вежливо согласиться. Несколько минут мы молча шли по коридору, пока поток обгоняющих нас студентов не иссяк.

– Ты живёшь в общежитии? – прервала молчание Майя Дмитриевна.

– Нет, – я покосилась на женщину, отметив про себя лёгкий прилив раздражения.

– Снимаешь квартиру?

– Нет.

Майя Дмитриевна озадаченно замолчала.

– Ты здесь с родителями? – продолжила она после паузы.

– Нет, – я вздохнула. – Зачем вам это? – я посмотрела на неё прямо.

Женщина нахмурилась, но не смутилась. Её взгляд стал колючим.

– Интересно… – она примиряюще улыбнулась и подняла руки в успокаивающем жесте. – Хотела предложить помощь.

– Зачем? – я нахмурилась.

– Насколько я знаю, чукчей осталось не так много. Думаю, что ты единственный представитель своего народа в этом университете, если не в этом городе. Было бы интересно пообщаться.

– Мне не нужна помощь, – ответила я слишком резко. – Извините, мне надо идти.

– До свидания, Т… Татьяна, – с запинкой попрощалась Майя Дмитриевна.

Всю дорогу до дома я злилась, сама толком не понимая, на что. К любопытству в свой адрес я давно привыкла. Это в Магадане моя национальность никого не удивляла, а здесь каждый второй был готов пристать с расспросами. Зайдя в квартиру, я бросила сумку на пол и повалилась на кровать, раскинув руки. По потолку разбежалась паутинка трещин. Перед