Деревенская кукольница - Елена Ликина
– Трогала её?
– Куснула тебя? Где? Покажь, быстро!
Лида покачала головой:
– Испугалась просто. Боюсь змей.
– Вот дурёха! – осерчала баба Луша. – Что бояться-то, не тронь их, и они не тронут. Змеи, они много пользы приносят…
– Не скажи, Луша. Всякие есть змеюки-то. Я, к примеру, очень ядовитых особ женского полу знаю, в соседках у меня проживают, – поддел дед Лёва. Но бабки не обратили внимания, отмахнулись только.
Подобного равнодушия дед вынести никак не мог.
– Всё ж таки змея – зверюга опасная! Раньше, бывалоча, змеи над людьми большую власть имели. Вот я вам расскажу!
В деревне-то моей насчёт этих тварей спокойно было, а по соседству случай произошёл – из ряда вон! Самолично тому свидетелем был – мы с пацанятами везде поспевали.
Засуха тогда стояла! О-хо-хо-хо… По огородам иссохлось всё. Поливали, конечно, только что тот полив, когда сам воздух жаром пробирал. Испепелял на ходу!
Голодно пришлось. И змей откуда-то повылазила тьма. На людей бросались прямо. Под ноги клубками подкатывались! Такие выдались страсти!
Старухи шептались, что тем годом главный змеиный царь занедужил, лекарство ему понадобилось – кровушка человечья. Да не простая – от новорождённого дитяти.
Вот змеи и навели на землю порчу – засуху с неурожаем. Это чтобы голову потерял народ да жертву им принёс. Ну и нашлась одна… Ребятёнков у ней семеро бегало, и аккурат на днях ещё один малец народился. А мужика ейного телегой придавило – некому стало кормить семью. Жили впроголодь, побирались по деревне. Кто как мог помощь оказывал. Да только и самим трудно приходилось…
– Ой, заливаешь, старый. Откуда ж она про надобность ту узнала? – прицепилась к деду баба Луша.
– Про каку таку надобность? – захлопал ресницами дед.
– Да про такую, что жертва змеюкам требуется?
– Дык про то в деревне только и разговоров было! А ребятёнок у ей одной народился как раз. Напели ей, конечно, недобрые головы, надоумили… Вот она ночью и пошла к камню…
– Камню?
– Ото ж. В поле недалеко от деревни каменюка лежал – размером с твой стол, Поля. На него взрослый прилечь мог, да только не отваживался. Болтали, что алтарь то, с древних времён остался. И в центре каменюки той углубление было – как под пеленашку приспособлено.
Вот баба и положила в него младенца. А сама ушла. Он ей в спину-то так плакал, кричал! Но она не повернула головы даже.
А поутру буря пришла. Всякое по деревне летало… И после уже дождь пошёл. Дня три лило…
Когда про жертву-то узнал народ – кинулись к камню. А там – никого. Пусто. Унесли пеленашку змеюки.
– Баба та хуже змеюки! – возмутилась Валентина. – Поверить не могу, чтобы своего ребёнка смогла вот так оставить!
– Может, и хуже… Она после стронулась с ума-то, всё к камню бегала – искала мальца. Так где-то и сгинула. Ейных ребятишек в город увезли, определили в интернат. Такая она, жизня наша, горемычная.
– Что жизнь горемычная – так мы сами, дураки, такой её делаем! – припечатала баба Поля. – В ладу надо с собой состоять. Жизнь любить, работы не чураться да поменьше прислушиваться к советчикам окаянным. Глядишь, и выправится всё постепенно. Обязательно выправится! Надобно только верить да старание приложить.
Глава 10
Бзыря
Время подошло к осени. Незаметно ускользнул август. Вечером, когда потянулся туман, вышла Лида к полю – подышать свежестью да проститься с летом.
Фонарей здесь не было. Отрезанная от мира, среди густой туманной взвеси, медленно брела Лида по тропинке. Наслаждалась тишиной и лёгкой прохладой.
Где-то далеко впереди всхрапнуло, послышалось глухое ржание.
«Откуда здесь лошадь?» – удивилась Лида. Местные давно уже не держали никого крупнее курицы.
Она остановилась, вслушиваясь.
Ржание повторилось. Лида не могла понять – приближается оно или отдаляется, туман проделывал со слухом странные штуки, словно специально хотел запутать.
Ей вдруг сделалось тревожно.
И когда задрожала земля – она не выдержала, кинулась к дому. Отдышалась уже во дворе, накрепко затворив калитку.
На вечорках, что устраивала для соседей баба Поля, Лида поделилась своим приключением.
Бабки не удивились, лишь переглянулись многозначительно.
– Опять бзыря в тумане бродит, лето провожает…
– Бзыря? – поразилась Лида причудливому названию.
– Бзыря. Шатун. Вроде полевого он… – охотно объяснил дед Лёва. – Любит попугать нашего брата. Отец мой пацаном его видал – на всю жизнь запомнил! Наладился он с дружками на рыбалку. Поутру лугом двинулись. Тут-то туман их и прикрыл! Такой густой, что одёжа вымокла! Ну и услышали, вот как ты – лошадь ржёт. Тогда-то лошадей в деревне держали, поэтому не удивился никто, спокойно пошли на голос. И увидели мужика незнакомого – страшенного да грязного. Он из травы поднялся, зубы выставил и давай ржать! Еле утекли они! Долго потом отцу за спиной топот чудился.
– Может, бродяга их испугал, а не бзыря, – предположила Валентина.
– Не скажи, – покачал головой дед. – Тот мужик, когда поднялся, на лошадиных ногах стоял. Лошадиных! Отец говорил – мужик, как на тропку выпрыгнул, так мы копыта и увидали! Сначала не поняли даже, что за диво – думали, туман морочит. А как погнал нас – враз поверили. Топотал, чисто лошадь! И ржал!
– Да, раньше бзыря частенько чудил. Пугал народ, – согласилась баба Луша. – У нас его на исходе лета тоже встречали. Только мужиком не показывался – всё больше половина лошади бродила.
– Половина?
– Половина. Без тулова. Только задние ноги да круп. Страхота ещё та! А из тулова голова – сморщенная, страшенная! Рот раззявит и ржёт! В тумане ежели такого встретить – обстрекаться враз можно!
Наш деревенский пастух его видал, после помрачился малость. Он приснул в поле-то – жаркие дни стояли. А под утро бзыря ему побудку и устроил. Показался во всей красе да погонял вдосталь. Это у него развлечение такое. Осенью-то не пошалишь – цепенеет нечисть, кто засыпает, кто обмирает до весны.
Копыта у бзыря огромные – с голову взрослого человека! Зашибить легко могут. Но не тронул же пастуха, хотя погонял да испугал сильно. Пастух после и говорить толком не мог – всхрапывал да хрипел, что коняшка. Ну и работать не смог – всякую животинушку стороной обходил.
– А я слыхала, что бзыря прилепиться к человеку может! – подключилась к разговору баба Поля. – Мне бабушка когда-то рассказывала, как дядька один подкову в поле нашёл – тоже здоровущую. Таких сроду не видал. Он её в узелок завязал да в карман сунул. И позабыл про то. Только стали с ним странности происходить – чудилось, что кто-то по
