Лиходей. Книга 2 - Tony Sart
В неистовом буйстве толпы (по такому случаю съехались все окрестные деревни) это тихое течение невесты к неподвижному жениху смотрелось еще более мрачно и траурно. Как гадальный венок, утекающий меж стремнин по буйной реке. Тоже мертвым укорот.
Наконец молодые воссоединились и встали возле алтаря, низкого широкого камня, грубо отесанного и глубоко вросшего в землю. Родичи замерли по обе стороны, образуя широкий полукруг, и к жениху с невестой вышел старик в богатых одеждах. Скорее всего, уважаемый знахарь или другой ведающий человек. А может, по такому случаю затребовали у князя из ближайшего града мастеровитого гадателя или мудреца. Серебра потратили небось тьму.
Не поскупился староста.
Мне не было слышно отсюда, что бубнил старый щеголь, да в том и не было нужды. Обычные заверения, клятвы пред ликом предков и друг другу. Вот уже старик подпоясал молодых, плотно перехватив обоих одной лентой. Повернулся к идолам, что-то выкрикивая, а после одним умелым движением сорвал алую ленту и повязал на одну из ветвей дуба. Мол, теперь их доля связана воедино и пращуры тому порука.
Чуть погодя невеста склонилась и медленно сняла с жениха один из сапог.
Левый, если от меня смотреть.
Перевернула и вытащила из обувки несколько монет.
И в тот же миг вся округа взорвалась таким радостным ревом, что, казалось, сама земля заходила ходуном. Родичи с обеих сторон кинулись обниматься да целоваться. Хлопнули, открываясь, новые бочки с медом и брагой, и понеслись над деревней веселые песни.
Смотря, как зардевшиеся и слегка смущенные молодые в сопровождении бабок и устланиц брачного ложа идут в одну из изб, я невольно споткнулся взглядом об одного мужичка. Низенький, неказистый, даже кривой. И почти сразу в голову ударила знакомая чуйка.
Нечисть.
Хотя здесь и было полно всяких небыльников, как и в любом другом селении, и наверняка те же дворовые да домовые сейчас гуляли не меньше людей, но все же один из следов ощущался особо остро.
Я стал искать давешнего мужичка в толпе, но того уже и след простыл. Щуплый, низкорослый и узкоплечий, ничем он не выделялся из толпы. Такой же хмельной, такой же покачивающийся и голосящий. Если бы не хитрый цепкий взгляд, на мгновение встретившийся со мной.
Шагнув было вперед в желании отыскать подозрительного коротышку, я вдруг налетел на скалу. Точнее, сначала мне так показалось. И лишь подняв взор, я понял, что передо мной был тот самый хмурый загорелый мужик. Отец невесты. Он долго смотрел на меня мутным уже взглядом, а после, приметив очелье, растянул усищи в широкой улыбке и забасил так, что у меня заложило уши:
– Ба! Ведун! Вот уж хороший знак! Люди добрые! – Он схватил меня за руку и стал кружить вправо-влево, видимо показывая упомянутым добрым людям. При этом я телепался, как тряпица на ветру, чудом не выронив котомку и посох. – Предки благоволят союзу моей… ик… моей Срединки и… В такой день к нам пожаловал ведун, благой человек! Это знак…
Он голосил, размахивал руками и мной, а после под одобрительный гомон толпы потащил меня в большой богатый дом, как я подозревал, хоромы старосты. Там, скорее всего, сейчас начинался пир для родичей, близких и почетных гостей. И меня, кажется, только что заимели в качестве такого гостя.
Что ж, живот мой радостно заныл в предвкушении яств, и я мигом забыл про странного коротышку. Даже если нечисть, то явно не зловредная, а уж тем более не мертвяк какой. Подобные твари не таятся, сразу в своем кружении плетут беду. И потому я не стал особо спорить, дав затащить себя на гуляния.
Внутри хором было, кажется, еще больше людей. По крайней мере, чтобы протиснуться нам вглубь, даже здоровенному мужику из моего сопровождения пришлось изрядно попотеть и поработать локтями. Я лишь просачивался в освобождающийся небольшой коридорчик, увлекаемый бдительным отцом невесты.
Вскоре я был усажен на одну из скамей, втиснут чуть ли не насильно между каким-то купчишкой и веселым курчавым молодчиком – судя по обожженным крупным ручищам, кузнецом или молотобойцем. Оба также были изрядно хмельные и шумные. Загорелый усач стал что-то громко вопить, безуспешно силясь перекричать гул собравшихся, но вскоре отвлекся на что-то и совершенно забыл про меня. Я был этому искренне рад, не желая привлекать лишнего внимания, а потому, сгрудив котомку и посох к стене за скамьями, я с вожделением воззрился на столы, ломившиеся от снеди.
Здесь были и печеные гуси, и рубленые потроха, и самого разного рода пироги. Немерено котлов, от которых валил пар, манили завораживающими запахами, и стоило только догадываться, какие чудеса местных кухарок таят они под глиняными крышечками. Приметил я тут и длинные деревянные доски с томящимися на них щуками, карпами и мелкой рыбехой. Плошки поменьше были завалены кашами. А у главных столов распластался печеный кабан, попавший в окружение мореных яблок, солений и пряностей. Точнее, от самого кабана уже оставалось нещадно мало былого величия, потому как срезались с него пласты сочного мяса с завидной регулярностью. Ну а все это великолепие разбавлялось кувшинами, ладьями и ведрами терпких напитков.
Решив не упускать момент, я шустро пододвинул к себе блюда, что были поближе, и стал набивать рот. Я даже особо не разбирал, что запихиваю в себя, столь велик оказался мой голод. В моей утробе довольно быстро пропадали яства, да так, что купчишка по соседству отвлекся от очередной здравицы, одобрительно покосился на меня и хохотнул по-отечески:
– Ишь оголодал, ведунчик. Кушай, кушай, вон какой тощий, щуплый, что твоя осинка.
Я покосился на добряка и коротко кивнул, не отвлекаясь ни на миг от поглощения еды.
Между тем вокруг меня гудел народ. Пир уже вовсю разгулялся, быстро перейдя от чинных поздравлений в почти непрерывные возлияния, шумные пожелания обильного потомства молодым и прочие поводы наполнить и осушить чарку. Самих молодых, как и водится, здесь не было: им нынче уготовано до самого завтрашнего дня выполнять свои новые брачные обязанности. Ну а мы тут все всячески этому способствовали, раз за разом поднимая здравицу. Чтобы предки услышали и помогли жениху и невесте.
Я уже изрядно набил живот, а потому теперь вяло жевал длинный кусок соленого мяса, вполуха слушая размышления курчавого кузнеца по
