Диагноз: Выживание (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— А если замесимся, нас на базар пускать перестанут, — сказал я. — Не так что ли?

— Да так-то оно так… — пробормотал Сека. — Только вот спускать ему это в любом случае нельзя. Сейчас они у нас груз щеманули, что дальше? Да и насчет условий он на самом деле давно намекал, что хочет, так сказать, пересмотреть соглашение.

Вспомнилось, как этот боров руку вору отрубил. Если честно, то связываться с таким отморозком мне совсем не хотелось. Да и парни его… Их много, и как сказал Бек, в отличие от парней Секи они и раньше бандитами были. Неудивительно, что он так быстро силу набрал. Да и в отличие от остальных, его цель — не просто выжить, а еще и бабок поднять на этой войне.

— Можно поговорить с ним попробовать, — проговорил Бек. — Чтобы такого больше не было.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Фрай. — То, что его люди так сделали, это уже показатель, что нас за людей не считают.

— А груз вы у него на территории взяли?

— Нет, — качнул головой Фрай. — На смежной, считай. К ним ближе, конечно, но…

Вот он показатель — насколько хрупким может быть равновесие в городе и отношения между этими самыми бандитами. Чуть что, и дело сразу же идет к резне. Ну и что тогда?

Да только вот имеется понимание, что мы — не самые главные игроки на этой арене. Жирный и его парни покруче. Но никто не предлагал собирать людей, идти к ним и брать базар штурмом. И никто не высказывал мысль, скажем, вальнуть этого самого Жирного по-тихому.

— Ладно, — проговорил наконец, Сека. — Помозгую. Выкачу претензию. Если получится, то компенсацию за груз возьмем. Если уж он не на их территории.

Никто ничего говорить не стал, как поддакивать, так и аргументы против выставлять. Раз главарь решил, так оно и будет. Интересно только, какая вожжа попала под хвост Жирному, что он решил вот так вот союзные отношения нарушить? Грубо очень.

А может быть, это не он сам, а этот самый Колян или Толян. Не знаком. Хотя я вообще мало с кем знаком, хотя с каждым днем все глубже погружаюсь во все эти бандитские темы.

Кстати, смешно, но мысли свалить уже нет. Вообще нет. Еще пару дней назад думал об этом, о том, чтобы собрать, что получится, да сбежать. Если не к военным, то хотя бы обратно в Родину. А теперь все, как отрезало.

— Пошли рану зашьем, — проговорил я. Раз уж договорились, то почему бы и нет в самом деле? Понятное дело, что сделать я это смогу только вкривь-вкось, потому что опыта нет, но попробовать стоит. Заживет быстрее.

— А ты сможешь? — спросил Сека.

— Попробую, — без особой уверенности проговорил я. — Но сам же видишь, других хирургов тут нет.

— Бек, разберись с грузом. Вы, пацаны, отдыхайте идите, я пока подумаю, что дальше сделать. Но, думаю, скоро Жирному стрелку забивать придется. Ваша помощь понадобится, посмотреть, что и где, место выбрать, стрелков расставить.

— Думаешь, валить его придется? — все-таки спросил Фрай.

Сека промолчал, хотя на его лице легко можно было разглядеть следы мыслительной деятельности. Он и сам не знает. Подозреваю, что он и не ожидал того, что Жирный вот такую вот подляну подкинет.

Мы двинулись в сторону медпункта. Тележки с лекарствами оставили там, практически перегородив проход. Я открыл дверь процедурной своим ключом, после чего кивнул, мол, заходи. А сам полез в тележку. Мне нужен был антисептик и нити, благо набор с иглами и зажимами у нас имеется. И пачка перчаток.

Забрал все, что нужно, подошел, сел. Ну, какую анестезию делать будем? Местную, естественно, как иначе, общий наркоз мне делать нечем. А вот найду ли я нерв, чтобы вколоть анестетик, но при этом не сделать так, чтобы чувствительность потом никогда не восстановилась?

Стоп, а с другой стороны… Он к боли уже привыкнуть должен был, да и вместо всего этого ебану ему еще одну кеторола. Да, подождать придется, и шить практически наживую… Ничего, переживет.

Сказано — сделано. Помыл руки привычно, в очередной раз посетовав на то, что так умывальника не сделал, натянул перчатки. Набрал в шприц раствор обезболивающего. Сека тем временем избавился от штанов, вполне себе самостоятельно. Так что я мазнул салфеткой, щедро смоченной антисептиком, по его бедру, после чего захватил правильно и вогнал иглу. Потом взял спрей с лидокаином, десять процентов. Наверное на рану его лучше не лить, но все лучше, чем ничего. Поверхностные рецепторы он заблокирует.

Стал разматывать повязку, снял. Крови не было, гноя тоже, рана чистая и ее действительно можно зашивать. Вторичное ушивание… Или как там оно называется. Не хирург я, прям вообще нет.

Взял спрей с лидокаином, благо нашелся, залил им рану. Сека поморщился, но ничего не сказал. Он вообще сейчас о другом думает, об этой ситуации, о конфликте с Жирным. А нам подождать немного надо, пока лекарство подействует, и тогда можно будет послойно зашить.

Вот шовный материал, нити. Рассасывающиеся, и обычные.

— Что думаешь об этом всем? — спросил вдруг главарь.

— Да нормально все, — ответил я. — Еще дня два-три, и можно будет без костыля ходить. Заживает как на собаке.

— Да я не о том, — он махнул рукой. — Я о ситуации с Жирным.

Однако. А чего это он вообще спросить у меня об этом решил? Что я подсказать могу?

— Ну ты думаешь иначе, — сказал он. — Пацаны — бойцы. А ты шесть лет учился, информацию искал, думал. Опять ведь, тебе и с преподами ведь приходилось вопросы решать наверняка, нет разве? Подлизаться к кому-то, еще что-то. Умеешь с людьми дела вести.

— Не, я таким не занимался, — я покачал головой. — Девчонки, что со мной в группе учились, да. А я нет.

— Гордый слишком, значит, — выдохнул он.

— А может еще пацанов подтянуть? — спросил я. — Тут ведь не только мы сидим, и не только Жирный. Еще банды есть. Кто-то может на нашу сторону встать.

— Неа, — он помотал головой. — Никто на конфликт с Жирным не пойдет. Потому что у него и базар, и завязки с военными. И не сковырнуть его. Нет, грохнуть можно, конечно, но… Отношения с преемником будут испорчены.

— А нет у него в банде никого, кто хотел бы на его место встать? — спросил я.

— В смысле? — Сека, кажется, не до конца понял.

— Ну там конкуренция, все такое, — ответил я. — У него ж наверняка не пиздец авторитет. Есть кто-то, кто на его место метит. Вот найти того, договориться, а потом ебнуть главаря. И помочь тому на его место забраться. И получится, что во главе базара будет стоять не только человек, с которым мы договорились, но и тот, кто нам обязан.

— Ну вообще… — проговорил он. — Стратег ты, ебать, конечно. Как вариант. Но если вскроется, не отмоемся потом. А ты изменился, — вдруг добавил он.

— В смысле? — не понял я.

— Ну ты только что грохнуть постороннего человека предложил. Не потому что ненавидишь его, не потому что он тебе что-то плохое сделал. А просто потому что мешает. Интересно получается?

— Ну так учусь у лучших, — только и оставалось буркнуть мне.

— У лучших… — протянул он. — Да. Но вообще твой вариант мы, как запасной, оставим. Сперва попробуем так договориться. На тормозах этого спускать нельзя, потому что иначе он совсем обнаглеет. Я таких людей, как Жирный, знаю. Вши это. Жрут, становятся все больше и больше, начинают на всех своим пузом давить. И так пока человек не раздавит эту самую вошь.

Считает ли он себя самого человеком, а не такой же вошью я спрашивать не стал. Не ко времени, да и обижать не хочется. Хотя… Дело такое.

— Мне бы группу, — проговорил я. — До своего старого места сходить, забрать, что накопилось там. А то у меня одежды толком нет, да и вообще ничего. А так…

— Сходи, — ответил он. — Кого брать, знаешь уже, можешь просто скомандовать. Только учти, что группу поведешь ты, и попадаться вам нельзя. В Родину же пойдете?

— Ну да.

— Ну вот зайди еще куда-нибудь, придумай, что полезного можно взять, — сказал он. — Чтобы не вышло так, что вы чисто за твоими вещами сходили.

— А что там полезного можно взять? — спросил я. — По моей части нам больше ничего не надо, с этим грузом нам никакие эпидемии не страшны. Я больше того скажу, нам и не нужно многое из груза, потому что я им пользоваться не умею.