Безумная королева (СИ) - Велесов Олег

— Давай его сюда.

На весь этаж горела одна-единственная лучина. Огонёк не яркий, да мне, в принципе, он и не особо был нужен, сумеречное зрение позволяло видеть каждый угол и трещины в полу под ногами. Но всем прочим без света было не обойтись.

— Филипп, — окликнул Гук пацана, — зажги светильник.

Мы вернулись к столу. Коптич дремал, Кира тихонько посапывала, укутавшись одеялом с головой, я видел только носик и щёчку. Захотелось погладить дочь, но удержался, побоялся разбудить.

Филипп чиркнул кремнем, вспыхнул огонёк. Я потянул носом.

— Бензин?

— Керосин, — ответил Гук. — В наших болотах тоже есть битумные поля. Добываем, перегоняем, используем. Электричества нет, приходится идти на разного рода ухищрения.

— Генератор завести не пробовали?

— Есть один, бережём. Включаем только для зарядки планшета.

К столу подошёл худощавый мужчина с длинным до плеч волосами и вытянутым лицом. Почти полная копия Гука, только на голову ниже. Я было подумал, не сын ли? Но Гук, предвосхищая мой вопрос, усмехнулся и покачал головой.

— Проходи, Сток, присаживайся. Это Дон, ты слышал о нём.

— Доводилось, да, — Сток протянул руку. Пожатие оказалось неожиданно сильным, словно с тисками поздоровался. — Командир много про тебя рассказывал, не думал, что получится воочию увидеть.

— В жизни и не такое бывает.

— Это точно.

— Оставим любезности, — осадил нас Гук. — Рассказывай, что видел?

Сток покосился на Коптича и Киру, Гук кивнул:

— При них можно.

— Ну, тогда… Что я видел? Да адепты, чё ещё тут увидишь? Сам Гамбит пожаловал, с ним его команда шакалов плюс редбулей звено. Но потрёпанные уже. Я схоронился возле лагеря, погрел уши малость. Их утром кто-то раскатал возле Северного поста, а потом на гати проредили. От звена, короче, два десятка рыл осталась. Считай, всех вместе полста будет. С этими силами они на нас не попрут. Надорвутся. Гамбит не дурак, хоть и отморозок конченый. Вызвал подмогу из Депо, из Квартирника, вроде как из Загона тоже отряд подгребает. Короче, к утру здесь сотни две рыл наберётся, и вот тогда можно ждать гостей. Грядёт заварушка, командир, знатная заварушка. Всё, что до того было так, развлекаловка.

Гук слушал молча, не перебивая, иногда кивал, иногда хмыкал. Когда Сток закончил, крёстный кивнул Филиппу:

— Чайку принеси. И перекусить чего-нибудь.

При слове «перекусить» Коптич оживился. Кира зевнула и приподнялась. Сток приклеился к ней взглядом:

— Симпотненькая. Она что ли Лидия?

— Она моя дочь, — угрюмо проговорил я, и уточнил. — Ей всего четырнадцать.

— Не напрягайся, я просто спросил. Я ведь ни на что не посягаю. Тем более при таком отце. Люди тебя помнят, Дон. Уважают. А она, стало быть, та самая дочь, за которую ты под станок пошёл?

— Та самая.

— Ага. Никто не верил, что ты её найдёшь. И никто не верил, что с другой стороны станка выберешься. Везучий. А как вернуться получилось?

— Здесь только один вход. Он же выход.

— Ясно, — кивнул Сток, хотя, судя по выражению лица, ничего ему ясно не было.

Вернулся Филипп, поставил на стол котелок и чайник. От котелка пахло ухой. Рыба в этих краях, похоже, самая ходовая пища, и повар не пожадничал, наполнил котелок до краёв. В пять голодных ртов мы очистили его минут за десять. Кира за весь день впервые улыбнулась и ушла на диван досыпать. Мы остались чаёвничать.

— Значит, ночью не полезут, — возвращаясь к прерванному разговору, сказал Гук. — А утром явится Олово.

— Пока его нет, можно им жизнь подпортить, — предложил я.

— Конкретно?

— Устроить диверсию. Подобраться к лагерю, снять часовых, забросать гранатами. Готов отправиться лично. Коптич, пойдёшь со мной?

— Надо, так пойду. Только пусть гранат дадут, а то у меня последняя осталась.

— Никто никуда не пойдёт, — покачал головой Гук. — Гамбит вас ещё на подходе почует. Для него наногранды, как красная тряпка для быка. Он их за сто шагов видит.

— Прям видит? — усомнился я.

— Ну или по запаху определяет. Не знаю как, мы с ним водку в помывочной не пили, секретами не делились. Знаю только, что любого, хоть тварь, хоть человека, в ком пара карат есть, он издалека засекает. Так что близко ты к нему не подберёшься.

— А твои?

— А мои в темноте плохо видят, нет у них сумеречного зрения, а по лесу без него или без фонарика много не походишь, все деревья лбом сосчитаешь.

— Я смотрю, у Стока на лбу ни одной царапины. Или он считать не умеет?

— Молодец, чувство юмора имеешь, хвалю. Только у нас здесь не цирк, а мы не клоуны, так что повторюсь: никто никуда не пойдёт. Ждём утра. Позиция у нас сильная, нахрапом не взять, в осаду тоже. Адепты, а до них квартиранты, пытались штурм изобразить, а потом о перемирии просили, чтобы трупы собрать.

Меня такое положение дел не устраивало. Сидеть на месте, ждать атаки, значит, отдать инициативу в руки противника. Может быть я и не вот какой стратег, но вся моя жизнь в Загоне учила тому, что нужно нападать первым. Гук привык обороняться. Он и сейчас собирался поступать так. Однако ситуация не та, и просто сидеть за стенами и отстреливаться не получится. Лидия такой приз, от которого Олово никогда не откажется. Я понимаю, что отдавать её нельзя, ибо двуликий в руках примаса — это атомная бомба в лапах обезьяны, но на этом можно и нужно сыграть.

— Отсидеться не получится, — сказал я.

— Пока Лидия здесь, получится. Они же не дебилы, тяжёлое вооружение применять не станут, побояться её задеть. А брать штурмом, это заваливать труппами все подходы. Двух сотен для такого дела не хватит, — Гук подмигнул. — Тем более у нас сейчас три проводника и два двуликих.

— Один двуликий ещё не знает, что он двуликий. Он только утром родился.

Остаток ночи я провёл на диване возле Киры. Ребёнок посапывал, жался ко мне, я, не открывая глаз, гладил её по голове, иногда проваливался в сон, но любой неосторожный шаг или движение наблюдателей у бойниц, заставляли вздрагивать. К утру понял, что попытка выспаться провалилась. Слишком много напряжения, слишком много мыслей. Почему-то вспомнилась наша миссия в излучине реки между рыжими холмами, Алиса, малышка Аврора, Савелий, и чем больше я о них думал, тем глубже проникало в меня непонимание: что же происходит…

Некоторые моменты никак не хотели стыковаться между собой логически. В первые дни я этим не заморачивался, не до логики было. Всё происходило слишком быстро, в спешке, второпях, на нервах, и проследить неувязки тупо не было времени. Но сейчас это открылось… как озарение какое-то…

Я всё никак не мог понять, какого беса нас обстрелял снайпер на пляже у той рыбацкой деревушки. Для этого не было ни малейшего повода. Мы никого не нашли, никого не почувствовали, собирались разворачиваться и уезжать. И вдруг этот выстрел. Причём произвели его в таких условиях и с такой меткостью, что невольно задумаешься: а человек ли это был? Нет, оно понятно, что человек, но провернуть подобное можно только под дозой. Ночь, качка, расстояние. Я стреляю неплохо, но и мне повторить подобное сложно. А тот снайпер дважды уложил пули рядом с моей головой. Он не просто ас, он был под дозой, то бишь, он как бы отправил сообщение: привет, Дон, я из Загона, не забыл об этом месте?

Не забыл, ибо такие места не забываются. Но спрашивается: зачем он стрелял? Только ради того, чтобы я догадался, кто он и откуда? Глупость. Своими выстрелами он оставил такой след, что по нему Аврора проползёт, не говоря уж обо мне.

Это явная ошибка. Раньше ничего подобного Тавроди не допускал.

Можно предположить, что таким образом он хотел заманить меня в ловушку, дескать, ты знаешь, кто похитил твоего сына, жду тебя на Передовой базе, а вместе со мной пара сотен варанов. Справишься?

Конечно, не справлюсь. Я проводник, а не супермен, хоть и обладаю определёнными способностями. Даже на пару с Алисой не справлюсь. И с Кирой. И с Коптичем. Одно дело сидеть за стенами вооружённый до зубов, и совсем другое пытаться эти стены штурмовать. По всем воинским законам численность атакующих должна превосходить численность обороняющихся или хотя бы соответствовать, если атакующим помогают проводники. В нашем случае, на Передовой базе тоже имеются ребята со способностями, плюс какая-то часть бойцов под дозой. Если Тавроди решил, что я полезу на базу под таким прикрытием, то он сбрендил, а скорее всего, он так не думал. Тогда зачем снайперу отдали приказ стрелять? Ведь это был не случайный выстрел. Случайно можно выстрелить раз. Мало ли, палец на спусковом крючке дрогнул, муха в глаз попала, жена не дала и поэтому захотел выместить злобу. Но стреляли дважды, и дважды едва не попали… Или не хотели попасть?